Время надежды, или Игра в жизнь

Надежда еле успела закидать водку вещами.

– Надя, дочка… – теребя пуговицу на халате, сказала мама. – У тебя завтра день рождения… И мы не хотели бы омрачать такой день… Давай ты расскажешь, почему всё-таки бросила институт, о своих дальнейших планах. А мы постараемся как-то… понять… найти выход. Помочь, в конце концов…

– А завтра вместе отметим твой день рождения! – преувеличенно бодро воскликнул папа. – Стол организуем, шампанское откроем! Мы и бутылочку припасли по такому случаю…

Тут Николай Васильевич обратил внимание на кучу вещей на полу и добавил растеряно:

– Или у тебя другие планы?.

.

Надежда застыла в смятении. Она заметила, что из-под кучи вещей предательски торчит лезвие топорика, которое пропороло газету, и постаралась встать так, чтобы родители ничего не заметили.

– Мне не о чем с вами разговаривать! – резко бросила она, стараясь оттеснить родителей подальше от вещей. – Мне завтра 18 лет исполняется, у меня давно есть паспорт, а вы ко мне относитесь, как к ребёнку несмышлёному! Если я решила забрать документы из института, значит, у меня на это были веские основания! И надо это просто принять, а не устраивать бойкот! А теперь я самостоятельный человек, сама зарабатываю на жизнь, отдаю вам деньги за питание и квартиру – и меня это устраивает! Извините – у меня на завтра действительно другие планы!

Николай Васильевич и Вера Ивановна в недоумении уставились на дочь.

Надежда видела, как у мамы глаза наполнились слезами, а у папы бессильно опустились руки, и ненавидела себя за то, что вынуждена причинять боль своим любимым родителям, которые искренне за неё переживают. Но другого выхода не было – ей крайне необходимо завтра уехать за город и сделать при этом всё возможное, чтобы лёгкие на подъём родители не надумали составить им с Леной и Женей компанию, как это часто бывало раньше. То, что она задумала, не предполагало лишних глаз…

Вытеснив родителей за дверь, Надежда захлопнула её за собой, прислонилась спиной к стене и беззвучно зарыдала.

– Папулечка-роднулечка, мамулечка-красотулечка, простите меня… – прошептала она сквозь слёзы. – Так надо… Если я этого не сделаю сейчас, никогда себя не прощу…

По лесной тропинке гуськом шли Женя, Лена и Надя, которая тащила ещё и котелок, не поместившийся в рюкзак. Все трое – в одинаковых, уже порядком застиранных футболках с надписью «Олимпиада-80», девушки – в коротеньких шортиках, Женя – в спортивных штанах.