Заложница Шумера. Рождение Истины

Но после исчезновения Феликса я почти не чувствовала внутри потоков энергии.

Я прислонилась спиной к холодной стене, застонала и медленно сползла. Обняв колени, уткнулась в них носом и замерла. Бесполезно стонать, биться, кричать, звать на помощь. Эти методы безрезультатны. То, что просто так отсюда меня не выпустят, ясно было по предыдущим испытаниям. У шумеров довольно странный подход к чужестранцам. Радует, что они не как в древние времена: сначала поят и кормят, а потом приносят в жертву.

Хотя, чем черт не шутит, может, они наивысшая раса с пережитками прошлого, и жертвоприношение не считают убийством. Жертвоприношение – звучит намного лучше, чем убийство. Да ну их к лешему! Принесут меня в жертву или нет, не суть важно.

Самое ужасное, что здесь я перестала чувствовать энергию Феликса. Раньше, сама того не осознавая, ощущала его присутствие. Кроме его тихого монотонного голоса в моей голове, было ощущение, что он полностью во мне. Да-да. Как бы эротично это ни звучало, но трехметровый великан внушал уверенность, которая разливалась по венам и согревала изнутри.

До сих пор не понимаю странную силу, которая возникла у меня на Шумере. Сердце, несмотря ни на что, требует вернуть телохранителя, а разум отказывается принимать на веру происходящее. Кто он для меня? Джин, чья волшебная лампа была внутри, а теперь ее отняли, и меня накрыло чувство утраты, словно лампу удалили хирургическим путем и сделали это без согласия пациента.

Стоило бы пожаловаться на творящееся вокруг беззаконие отцу или сразу в ВОЗ. Отец был бы и рад помочь. Ведь я так редко обращалась за помощью к родителям. А точнее, только раз в жизни, когда просила скрыть факт моего участия в спасении мамы моей сотрудницы. Мне достаточно было, что папа и мама всегда были рядом, а с проблемами я могу и сама справиться. Вот только как быть сейчас, когда я абсолютно одна в месте, где все мои знания о жизни сводятся к нулю? Единственное существо во всем мире, которое в силах помочь и которому я нужна, пусть даже как зарядка, не сможет уже прийти.

– Эл! Эл! – казалось, имя отдается от стен.

До боли знакомое, оно эхом донеслось из далекого прошлого. Наша встреча на набережной была не первой. Когда-то я звала его не Феликсом, а Элом. EL- так в хананитской религии называли высших богов с мистической силой. Думаю, у меня были веские причины звать его общепринятым на Земле именем Бога.