Невозможный

У меня всегда была достаточно низкая самооценка. Я старался убедить себя в том, что я не хуже других, всегда жутко волновался перед каждым выступлением. Я и сейчас, когда стою на бэкстейдже, мне нужно, чтобы никто меня не трогал, ничего не говорил. Мне необходимо настроиться, постоять минут пять в одиночестве. А еще я всегда громко повторяю фразу "Я смелый! Я сильный! Я умный! Я талантливый!". Борюсь с внутренней истерикой. Представляешь это кино со стороны? – усмехнулся он. – В общем, хороших вокалистов много.

И голоса есть посильнее. И все-таки я знаю, что в чем-то я – лучший.

– В чем? – спросила ты.

– Скоро узнаешь. Прямо завтра вечером, – ответил он, вылез из-за стола, чмокнул тебя в щеку и ушел к себе очень мрачный.

И ты впервые подумала о том, что возраст определяется не количеством прожитых лет, а обстоятельствами жизни. Тебе, в отличие от него, в условиях вполне тепличной жизни повзрослеть пока не удалось.

12

Ты нежилась в ванне с солями, а потом наслаждалась Алкиным кремом для тела.

Аромат действительно оказался потрясающим. Спасибо тебе, любимая Каурова, и прости за вынужденное вранье, если сможешь, думала ты, улыбаясь своему отражению в зеркале. Ты стала нравиться себе, совсем как до твоего глупого и по этой причине кратковременного замужества. Перед сном тебе хотелось заглянуть к парню, пожелать спокойной ночи, но ты не рискнула вторгаться к нему. Он переживал свой облом и извлекал из него урок. Ну, ты так думала. Ты погасила свет и забралась в постель.

Дверь спальни открылась, и он вошел. Не крадучись, а спокойно и уверенно, как будто имел на это право.

– Что? – спросила ты. – Тебе холодно? Страшно?

Мысли твои путались, тебе представилось на миг, что мальчишка привык засыпать под боком у сестры.

– Мне одиноко, – сказал он. – И в ванной так пахнет…

– Это просто крем… для тела, – объяснила ты зачем-то.

– Я понял, – сказал он и сбросил с себя выданный тобой халат.

– Ну… тогда неси свою подушку, – неуверенно сказала ты и подвинулась, подозревая, что сопротивление будет выглядеть глупо.

– Я хочу на твоей, – ответил он.

– Мои сны смотреть? – попыталась шутить ты, уже ощущая легкую панику, но все еще надеясь, что он – мальчишка, которому грустно вдали от семьи, которого сегодня так не по-детски обидели, и ему некому поплакать в плечо… И еще какие-то дурацкие мысли про то, что это во всех смыслах неудобно, метались в твоей голове.

– Нет.