Циклоп и нимфа

– Я не знаю.

– Он вам не сказал?

– Нет.

– Но вы же работали с ним, и вы жили здесь, в доме, помогали и… он же вдовец? – Катя осторожно закинула первую удочку.

– У нас никогда не было интимных отношений. Если вы на это намекаете, – раздраженно ответила Лариса. – Да, мы были друзья. Да, я всегда считала себя его верным соратником и даже в департаменте работала не на департамент, а на него лично. Но мы не спали.

– Извините, я не имела это в виду. Я просто хотела спросить – не поделился ли он с вами, как со старым другом, причиной своего внезапного расстройства?

– Нет, не поделился.

Все, что касалось его и Макара, было очень личным.

– А расстроился Савва Стальевич из-за чего-то, что касалось его сына?

– Да. У них был разговор сразу после именинного обеда. После этого Савва стал сам не свой. Я его никогда таким не видела. Он словно рану получил смертельную. Словно разом все рухнуло. Весь мир. Он так не реагировал, даже когда приказ получил об увольнении. Он тогда держался. А тут разом как-то потух, погас.

– Мы невольно слышали, что сказал вам Тутуев, – вмешался Мамонтов. – Такой недвусмысленный намек на его самоубийство.

Лариса молчала, поджав тонкие губы.

– А Меланья сказала нам, что Савва Стальевич не мог покончить с собой, потому что был очень религиозен, – продолжила Катя.

– Он Богу иногда молился. У него жена тридцать лет была сумасшедшей – последствия родовой горячки. Поживите с безумцем, все молитвы наизусть выучите. И потом это было в тренде общегосударственном – религия как скрепа, он это поддерживал, одобрял как госслужащий.

Однако…

– Что?

– Если бы ему пришлось выбирать между Богом и Макаром, то Бога он просто бы отодвинул в сторону. Знаете, как иконы поворачивают лицом к стене. Так и он.

– Вы думаете, что Савва Стальевич мог покончить с собой? Сам принять яд, потому что был чем-то сильно расстроен? – прямо спросила Катя.

– Он был раздавлен. Что попусту говорить – вы сами можете убедиться в том, в каком он был тогда состоянии.

У меня видео есть. Мы часто снимали раньше, когда он еще работал. Для личного архива. И до сих пор эта привычка сохранилась даже дома.

– Видео того самого именинного обеда? – Катя не верила в такую удачу.

– Нет. Во время обеда все сидели и ели. Провозглашали тосты. Ну а потом, уже позднее… он захотел, чтобы мы сыграли эту пьесу. Взгляните сами, как это было, – она перевела взгляд на массивный, роскошного красного дерева письменный стол Псалтырникова.