Молчание сфинкса

Вот и хорошо, наконец-то… А мы тут с Вадькой… Вадик, я тебя прошу! Только спокойно, только в рамках! – Радостно, растерянно Мещерский, выпархивая в прихожую навстречу Кате.

– Ах, отстаньте вы оба от меня! Я с ног валюсь. – Катя сбросила куртку, швырнула сумку на зеркало. Нападение – лучшая защита. А она, между прочим, ни в чем и не провинилась.

Отмокая в горячей ванне среди пара и пены, она слышала два спорящих голоса: бу-бу-бу. «Драгоценный» и его дружок, упражняясь в красноречии, гремели на кухне посудой. Вот что-то разбили…

Ужинали, однако, все с отменным аппетитом.

Мещерский болтал без умолку, обращаясь поочередно то к усталой Кате, то к хранящему гордое молчание другу детства Кравченко. Закончил рассказывать про Каирский музей и мумию фараона Рамзеса, начал про путешествие по Нилу. Катя слушала, собрав остатки терпения в кулак: вдоль да по Нилу, вдоль да по широкому, сизый селезень плывет…

А что она вообще такого сделала? Она смело и открыто вперила взгляд прямо в «драгоценного В.А.». С чего это вдруг такие молнии сверкают в ваших прекрасных очах? Что я сделала, в чем провинилась перед вами? Я не гуляла, не тусовалась, не прохлаждалась в этих Тутышах.

Я работала, приносила, как могла, пользу обществу и государству. Ну а что поздно домой вернулась, так это так уж вышло. Ей вспомнилось сумрачное лицо Колосова в автомобильном зеркальце. И тот тоже уехал недовольным – ну а я-то, бедная, при чем?

– Вадик, достань, пожалуйста, молоко из холодильника. Пусть оно постоит, а то у тебя гланды, – напомнила она, как обычно, «драгоценному».

– Сегодня я пью пиво, – Кравченко покосился на Мещерского. И тот на полуслове поперхнулся своим плаванием по Нилу.

– Ну, как в Питер скатал, удачно? – спросил его чуть погодя Кравченко.

– Да ничего, нормально. Знаешь, кого там встретил? – Мещерский обрадовался новой, неизбитой теме. – Помнишь Лыкова Ваню? Он с сестрой был. Столкнулись на Невском случайно, представляешь? А здесь сто лет не виделись.

– Он где сейчас? Чем занимается?

– Он все такой же, как был чумовой, так и остался.

 – Мещерский усмехнулся. – Чем занимается, я так толком и не понял. Какие-то дела помогал решать сестре на антикварном аукционе. Они там мебель отбирали для одного богатого коллекционера, дальнего родственника из Франции.

– Еще один князь Лыков из Парижа? – хмыкнул Кравченко. – Мельмот-скиталец?

– Из Парижа, только не Лыков, а Салтыков. Приехал сюда к нам, на историческую родину, чуть ли не насовсем.