Сон над бездной

– Елена Андреевна, мы приехали по поручению Василия Васильевича Чугунова, чтобы оказать вам всю возможную помощь с перевозкой тела вашего покойного мужа, – объявил Кравченко. – У нас не так много времени остается до самолета, а нам еще ехать до аэродрома. Вы пока собирайтесь с сыном, а ваш шофер пусть отвезет нас в морг. Спецмашина для перевозки тела уже, надеюсь, там?

Елена Андреевна искоса глянула на него. Во взгляде ее мелькнуло нечто такое, что Мещерский вновь ощутил острую тревогу. Ему вдруг при его пылком воображении представилась и иная версия смерти Петра Шагарина: «А не замешана ли во всем этом сама вдова? Кому, как не ей, в первую очередь выгодна эта смерть? Она теперь и наследница, и свободная женщина.

Вадька говорил – его могли выдать нашей прокуратуре. И у нее, как жены, образовалась бы сразу куча проблем. А так никаких тебе вопросов с российским правосудием. И капитал унаследованный целехонек. Может, потому-то она и не хочет везти его сейчас на Украину, боится, что там обнаружатся следы убийства? А что, подсыпала муженьку яда в кофе за завтраком, а теперь психует, боясь разоблачения. А мальчишка обо всем этом догадывается. Только опять же, при чем тут этот его крик про труп? Чей труп? Неужели…»

– Вам не надо ехать в морг, молодые люди, – тихо сказала Елена Андреевна.

– Но мы… но как же тогда? – Кравченко при всем его врожденном апломбе и то растерялся под этим ее странным взглядом.

– Как вас зовут, я не расслышала второпях?

– Меня Вадим, а это вот мой напарник Сергей.

Чугунов Василий Васильевич, мой шеф…

– Вадим, он звонил мне, я отказалась с ним говорить. Я ни с кем не могу сейчас говорить. Все равно мне никто не поверит.

– Не поверит? Чему не поверит? – спросил Кравченко.

– Тому, во что я сама верю не до конца. В то, что он не умер.

– Кто?

– Петя. – Она резко вскинула руку, словно отсекая все их изумленные возгласы. – Пожалуйста… Я должна ненадолго отлучиться. Пройдите в гостиную. Я скоро вернусь, и мы продолжим.

Анджей, проводите их.

– Ты понимаешь что-нибудь? – спросил Мещерский Кравченко, когда шофер провел их и оставил в просторном зале с угловыми диванами, помпезными лампами и темными картинами на стенах в тяжелых золоченых рамах.

– Сейчас я своему Чугуну позвоню. Дамочка-то, кажется, совсем того… на нервной почве. – Кравченко достал телефон. – Накокаинилась с горя, а теперь… Ах ты черт, его спутниковый отключен… Ладно, Пашке-секретарю звякну.