Три богини судьбы

Гущин, отвернувшись от двери к окну, разговаривал с кем-то по телефону. Катя прислушалась – с женой старик наш беседует. В розыске говорят – жена его сейчас где-то на море отдыхает, и он ей так и не сказал о том, в какую переделку попал неделю назад.

О мужчины! Не устаю удивляться вам никогда.

К счастью, в тот вечер все обошлось. Порезы от стекла – этим будет памятно для полковника Гущина то громкое задержание на Старом Арбате. Порезы от стекла… Звонок от дежурного по Главку перепугал Катю не на шутку, и она мчалась в Главк, готовясь к самому худшему.

Но все обошлось. Полковник Гущин провел в одиночку, наверное, самое трудное в своей жизни задержание вооруженного преступника и остался жив. Только поранился о стекла витрины аптеки там, на Арбате.

Катя прикрыла дверь кабинета, пусть поговорит, может, после жениных слов малость душой оттает? А то его после такого задержания просто задергали – Петровка, прокуратура, информационные каналы, радио, телевидение. Ну с последними-то в основном пресс-служба Главка имела дело, в том числе и она, Катя.

Что-то мололи языком, отбояривались – в основном то, что делом о расстреле на Старом Арбате занимаются столичная прокуратура и МУР. И поэтому все вопросы, господа, пожалуйста, туда, в эти уважаемые организации, они вам все прокомментируют лучшим образом. Но средства массовой информации жаждали комментария непосредственного очевидца и участника событий, человека, который задержал ЕГО – того, кто стрелял.

Они оба – и ОН, и Гущин – были в первых строчках информационных выпусков недели, на первых полосах газет.

И если с полковником Гущиным все относительно ясно, то с тем, другим, было ничего не ясно.

Только имя, одно только имя…

– Екатерина, входи, чего там под дверью скучаешь?

Катя вошла. Несмотря на холод от кондиционера, после беседы с супругой полковник Гущин взмок, вытирал платком ярко блестевшую лысину.

– Чутье у вас, скажу, как у акул, – хмыкнул он.

– У кого это у «вас», Федор Матвеевич?

– Да у женщин, у кого ж еще. Вон моя клуша в Анапе сидит, загорает, а твердит об одном: «Что у тебя там, Федя? Я же чувствую, что-то с тобой стряслось».

– Федор Матвеевич, она Первый канал смотрела, передавали.

– Ох, черт, точно… С тещей они там, та и на море-то не ходит, торчит день-деньской у телевизора как приклеенная… Говоришь, и по Первому передавали?

– По всем каналам всю неделю. Это дело среди главных новостей.

– Садись, что стоишь-то? – Гущин указал на стул. – Знаю, зачем пришла.