Три богини судьбы

– Правильно, – Катя кивнула, – вы у нас сейчас главный герой. И я такой материал упустить не могу. «Криминальный вестник» мне каждый день звонит, просят, чтобы я сделала с вами интервью по результатам задержания.

– В гробу я видал их интервью.

– Я понимаю, Федор Матвеевич. Но и вы меня поймите. Во-первых, такое задержание, такой материал не каждый день, а я профессионал, меня для этого тут в Главке держат. А во-вторых…

– Ну что во-вторых?

– Я искренне и глубоко восхищаюсь вашим мужеством. Вы людей спасли, своей жизнью рисковали.

Я хочу об этом написать, я должна.

– Ох, лиса-лиса, – Гущин снова вытер лысину платком. Откинулся на спинку кожаного начальственного кресла. По его лицу Катя поняла, что выбрала самый верный подход к полковнику. – Кого я там спас… Четыре трупа, пятеро в больнице в тяжелейшем состоянии.

БОЙНЯ… Так об этом происшествии на Арбате говорили по телевизору. Четверо убитых, пятеро раненых – всего девять жертв.

– Если бы не вы, пострадавших было бы намного больше, – сказала Катя.

 – ОН… этот… ОН же продолжал стрелять, пока вы его не остановили, рискуя собой.

– Давай повременим с интервью, а? Честное слово, не могу… нехорошо это сейчас, не к месту… Не понятно пока ничего с этим ублюдком – то ли безумный он, то ли наркоман, то ли черт его знает кто. Я когда выстрелы там услышал, подумал – магазин ювелирный грабят. Пока добежал туда… Видишь, брюхо какое нажрал, – Гущин хлопнул себя по животу, по пиджаку. – Годков бы пятнадцать скинуть, разве я бы так туда бежал? А он за эти секунды девять человек положил… Четыре трупа… Из пятерых раненых неизвестно еще кто выживет.

И все молодежь, я же видел их потом, когда «Скорые» приехали… Все молодые… Простить себе не могу, что опоздал настолько. А ты интервью, какое, к лешему, мне сейчас интервью?!

Катя молчала. Да, настаивать на своем бесполезно.

– Вы ЕГО на допросах в прокуратуре видели? – спросила она после долгой паузы.

– Один раз. Очную ставку нам следователь проводил.

Сидит в наручниках, рядом двое из МУРа, следователь и я… Сказал я, что это он, тот самый. Тот самый, мол, который… Знаешь, столько я лет работаю, столько уже в розыске уголовном, а чудна мне порой, бредом кажется эта наша следственно-процессуальная бюрократия. Все вроде так и надо, все вроде в рамках кодекса, пока тебя самого не коснулось.

– Федор Матвеевич, а ОН что сказал на очной?

– Он молчит.

– Молчит?

– Ага, молчит.