Все оттенки черного

Он, безусловно, знал, что именно и каким тоном уместно говорить в той или иной ситуации. И если он счел, что после первых же слов о смерти своей приемной дочери можно вот так шутливо улыбнуться, бравируя, то…

Колосов вспомнил: то же самое неприятное ощущение было у него и при общении с Еленой Львовной Ачкасовой. Метаморфоза чувств. И вот, соприкасаясь с семьей Сорокиных, он словно бы снова сталкивался с этой пока еще непонятной для себя материей.

– Ваша приемная дочь Лера Сорокина умерла от токсикоза.

Причиной ее смерти стало отравление. Это выяснила и подтвердила проведенная экспертиза, – сказал он сухо.

– Наркотики? – Белоконь, прищурившись, смотрел в окно, хотя непонятно, что он видел там через решетку жалюзи.

– Нет. А что, она разве была наркоманкой?

– Она была психически больной.

– Я знаю. – Колосов чувствовал, что спокойный, холодный тон давался ему все с большим трудом. – Но мы обнаружили в ее теле следы токсического вещества совсем иного происхождения.

– Значит, она покончила с собой? Что-нибудь выпила, да? Косте следовало бы лучше присматривать за ней.

В конце концов, мог нанять платную сиделку. Где это с ней случилось? Дома, на квартире?

– Нет, на даче. В Май-Горе.

– А-а… – Белоконь половчее перехватил руками подставку. – Когда похороны?

– Я думаю, ваш приемный сын поставит вас в известность об их времени и месте.

– У меня нет сына.

Колосов посмотрел на собеседника. Белоконь по-прежнему не отрывался от окна. Но в смуглом, желчном лице его что-то изменилось.

– Как долго вы прожили с ними? – Колосов знал, что надо не впадать в эмоции, не задавать вопросы этому человеку таким вот тоном. Но сдерживался уже с трудом. – Кроме вас, ведь у них не было другого отца.

– Это вам Константин сказал?

– Так как долго вы знали семью Сорокиных?

– С их матерью я познакомился в семьдесят пятом году. Мы зарегистрировали брак.

– Вы оформили усыновление детей?

– Да, сразу же. Мы почти сразу должны были уехать, меня переводили на работу за рубеж.

Усыновление было необходимым.

– Я понимаю, формальность…

– Нет, не только. Этого очень хотела Оксана, их мать. Я исполнил ее желание.

– Ваша жена рано умерла?

– Да. Брак наш длился пять лет. Рак. Говорят, климат усугубил. Не следовало менять умеренную полосу на жару.

– И вы взяли детей на воспитание?

– Взял. Точнее, они и так уже находились на моем иждивении.

Последняя фраза говорила о многом.