Яд-шоколад

– Не оправдываете сейчас, когда его задержали и отправили в психбольницу? А раньше, когда он все это совершал? Тогда, в мае? Вы оправдывали его действия?

– Мы ни о чем не знали… мы даже подумать не могли, что Родиошечка… он, наш Родиошечка, способен на такое.

Родиошечка… вот значит, как маньяка-потрошителя звали дома его мама и папа. Катя смотрела на Надежду Шадрину.

– Не стоит вам повторять мне всю эту вашу ложь, которой вы кормили следователя на допросах.

– Но я говорю правду.

– Нет, вы лжете.

И всегда лгали, – сказала Катя. – Может, тогда, в мае, после первого убийства, совершенного вашим сыном, вы и не заметили ничего такого за ним… Но он совершил второе, убил в третий раз и в четвертый. Я ездила в Дзержинск… От места, где он зверски убил лейтенанта полиции Терентьеву, до вашего дома дворами двадцать минут. Он пришел домой – на нем ее кровь еще дымилась, руки по локоть в крови. Вы открывали ему дверь…

– Да нет же, нет, у него имелся свой ключ. Он приходил поздно, а мы всегда уже спали.

– А его одежда? Вы же стирали его одежду, не могли не заметить, в каком она виде.

– У нас стиральная машина стояла в туалете, он бросал белье прямо туда и включал машину ночью… режим экономии… Он умел это делать – стирать, обслуживать себя, он же не полный был дебил у нас!

– А его обувь – ботинки, кроссовки, там ведь тоже следы крови.

– Он ухаживал сам за своей одеждой, он всегда отличался чистоплотностью, прежде у него имелся даже такой особый ритуал, аутисты… они подвержены ритуалам… он всегда отличался аккуратностью и любовью к чистоте.

– Вы на допросе у следователя, – Катя обернулась к Роману Шадрину, – показывали, что он дома порой все ломал и рвал.

– Это я преувеличил, – Роман Шадрин взглянул на жену, – Надя, скажи, что мы… мы никогда ничего такого не замечали ни на его одежде, ни на обуви. Никаких пятен крови.

– Да, да, но это не значит, что мы его оправдываем, он совершил все эти ужасные вещи, – Надежда Шадрина слегка повысила голос, – Родиошечка приходил домой поздно.

Он мало общался с нами, это все его болезнь. Мы делали все что могли, с самого его детства, но ведь в душу-то не заглянешь. Да мы и не пытались заглядывать ему в душу… у нас еще двое детей, маленьких, им забота нужна, ласка, внимание. А Родиошечка… он же вырос, он здоровый мужик… я не могла не видеть, как он возмужал. Ему женщина нужна была, баба нужна постоянно такому здоровому парню.