Дочка для владельца Империи

Ни капли не похоже на раскладушку в подсобке кафе или продавленный диван в квартире Рената.

Перед глазами всплывает Ярыгин. Я сделала всё, как просила Ася. Взяла его карту, чтобы зафиксировать визит, а, отдавая, вложила в руку записку от неё. Маленький клочок бумаги, согнутый пополам. Я ещё посмеялась над формой подачи, но Ася завелась, даже пальцем у виска покрутила, брякнув что-то вроде: «А что ты предлагаешь? Написать ему послание на розовой бумаге с сердечками? Надушить и сунуть в конверт с котятами?»

Нет, я, конечно, не это имела в виду, так что, видя состояние подруги, решила не спорить.

Брови Ярыгина удивлённо приподнялись, когда он увидел записку. Чиркнул пальцем по бумаге, раздвигая сложенные листки, быстро пробежался по тексту и вскинул на меня взгляд. А потом так странно мне улыбнулся, что мороз по коже прошелся.

Даже сейчас, вспоминая выражение его лица, меня берёт оторопь.

Неприятный тип, породистый и наглый, такой действительно способен вычеркнуть человека их жизни по щелчку пальцев и мимолётной прихоти.

Я тянусь за телефоном и пробую набрать подругу. Гудки долгие, и трубку не снимают. Надеюсь, с Асей всё хорошо. Она бы хотела услышать, что у меня всё получилось.

Внезапно меня поражает мысль: а что если она с Ярыгиным? Да-да точно. Наверняка, он уже позвонил ей, и они встретились. Не знаю, что она написала в записке, читать чужие послания у меня привычки не водится, но, наверняка, что-то мега-убедительное.

Мысль такая успокаивающая и оптимистичная, что я засыпаю.

Сама не замечаю, как вырубаюсь, проваливаясь в какой-то непонятный красочный сон, в котором тепло и спокойно. И Всеволод, упорно называющий меня «Бэмби», куда-то везёт на своей дорогой машине. Только, в отличие от реальности, мне уютно и комфортно с ним наедине. Странно так… очень странно.

Просыпаюсь я резко. Открываю глаза и смотрю на дверь. И сердце колотится в груди, словно бешеное.

Он был здесь… был… заходил в спальню.

Сажусь на кровати, прижимая одеяло к груди, выискивая взглядом очертания дверной рамы в полумраке комнаты. В голове пульсирует, и в комнате тихо так, что слышу каждый шорох и собственные вздохи.

Набравшись смелости, встаю и иду к двери, открываю и… натыкаюсь на пустоту.

Никого.

Впору бы рассмеяться от собственной мнительности, но тонкий аромат мужского парфюма витает в воздухе.