Дочка для владельца Империи

Значит, действительно, заходил.

Босыми ступнями иду по мраморному полу в пустую кухню и гостиную, далее в холл. Смотрю на лестницу на второй этаж.

– Ну нет… – говорю сама себе.

Туда я точно не стану подниматься.

Поправляю платье, которое так и не сняла, прямо в нём легла спать, и возвращаюсь на кухню, чтобы выпить стакан воды.

И натыкаюсь на записку, прижатую магнитом к холодильнику.

«Нужно срочно уехать. Вернусь к шести. Не уходи никуда, пожалуйста».

Это его «пожалуйста» почему-то меня веселит.

И я начинаю смеяться. Да так сильно, что ставлю локти на столешницу и прячу лицо в ладонях. Захлёбываясь от смеха, заваливаюсь на сторону, ноги заплетаются, а за смехом приходят слёзы. А вместе со слезами и картинки: минувшей ночи, внезапного нападения, сурового Всеволода, разбирающегося с моими похитителями, тёмного подъезда в хрущёвке, где пахнет влажностью и плесенью. И вместе с этим возвращаются чувства: отчаяние и страх, напряжение и безысходность, когда понимаю, чего мне удалось избежать.

И лишь ощущение чужих цепких пальцев на шее по-прежнему реально.

***

Всеволод точен, как часы. Красные электронные цифры на приборной панели духовки мигают, показывая шесть, и я слышу, как дверь в квартиру открывается. Потом его шаги.

Сердечный ритм против воли ускоряется. Сама не знаю, чего хочу: то ли умолять его выпустить меня, то ли просить не выпускать. За прошедшие часы я много чего передумала. По факту мне некуда идти, а он сказал, что я могу оставаться столько, сколько потребуется.

Я надеялась на Асю, но её телефон до сих пор молчит, и я не знаю, могу ли к ней податься. Если приеду к дому Рената, возможно, опять поцелую закрытую дверь.

Смена в кафе через два дня, я могу приходить туда на ночёвку, а там как-нибудь дотяну до июня и попробую прибиться на съёмную квартиру к однокурсницам, к тому же в понедельник на учёбу и из рекламного агентства уже звонили. Будет работа на два дня, как минимум. Новости не особо обнадёживающие, но уже хоть что-то.

Перекручусь…

Тихонько усмехаюсь, понимая, что превращаюсь в маму. Она всегда так говорит: «перекрутимся»… Даже когда берёт на лечение брата неподъёмный кредит, который мне надо как-то помогать ей закрывать.

Ещё одна головная боль…

– Привет, – раздаётся за моим плечом.

Я дёргаю головой, но Всеволод обходит диван, и я поворачиваюсь в его сторону, прослеживая весь путь до кухонного островка, где он берёт стакан и наливает себе воды.