Гонки на дирижаблях

Задохнувшись, замерла, открыв рот. И встретила полными слёз глазами взгляд Игнатьева, сидевшего напротив. Кое-как проглотив, рассмеялась:

– Обожглась.

Афанасий Степнович, отодвигая пустую тарелку, удивился:

– Да ты что?! Чем тут можно обжечься?

– Как вы так быстро? – улыбнулась Саша.

Она посмотрела на Хельгу, ожидая насмешки, но та, опустив глаза в тарелку, медленно подносила ложку ко рту и церемонно ела. Хельга с Игнатьевым сидели близко, мулатка молча подала ему кружку с вином. Саша отметила между этими двумя то неуловимое понимание, когда люди, даже если недовольны друг другом, близки.

– Оставайся, Афанасий Степанович, переночуешь здесь, места всем хватит, – проговорил Игнатьев, отставляя пустую тарелку и складывая руки перед собой на столе.

– Нет, Митя, пойду домой. Только вот Александру захвачу с собой, – Уточкин сидел совсем близко, справа, и Саша видела его круглое, в оспинах, добродушное лицо прямо пред собой.

Заметив её недоумение, он добавил:

– Мохов выгнал твою мать с сестрой на улицу. Он мне в доке сказал.

Краска залила лицо девушки. Она вскочила.

Показалось, что петля на шее затягивается. Будто кто-то невидимый тянет за верёвку. Она дёргается, пытается освободиться, но узел затягивается только туже. И затхлый, гнилой дух ночлежки уже вот он, рядом.

Повисло молчание. Хельга следила за ней. Игнатьев уставился мрачно на Афанасия Степаныча, а тот пожал плечами, продолжая глядеть на Сашу:

– Когда увидел тебя здесь, подумал, что ты захочешь вернуться.

– Куда ты пойдёшь? – исподлобья глянул Игнатьев. – Что ты собираешься делать?

– Найду их, – она вздёрнула подбородок, но губы невольно по-детски скривились.

Игнатьев ждал.

– Ну и? – он выжидательно прищурился. – Вам есть куда идти?

– Нет, – и неожиданно даже для себя крикнула: – Ты же всё слышал! Тогда, у Мохова! На жильё и еду я… заработаю.

Натягивая пальто, пошла к выходу. Хельга сидела, уставившись на свечу.

– Чего кричать-то? В этом городе, если нет протекции, дорога одна. Не ты первая, не ты последняя, – процедила цинично она.

Встала и подошла к Саше.

– А то веди их сюда. Временно, конечно, а, Дима? – она повернулась к Игнатьеву. – Ты куда?!

Тот стоял одетый. Уточкин второпях совал руки в рукава куртки и, не попадая, чертыхался.

– Завтра здесь будет куча народу, Хел, – ответил Игнатьев, выталкивая заартачившуюся было Сашу.