Гонки на дирижаблях

– …Один из гостей, галантерейщик Суров, всегда замечал, что от мадам Жаннет веет корицей, заморскими странами и океанскими пароходами, – смеялась, рассказывая, Хельга. – Так и было, она приплыла к деду-португальцу, кочегару на большом пароходе. Сначала во Францию, потом в Россию. А здесь дед заболел и умер от чахотки. Бабушка приехала к нему, да так и осталась. Она была беременна, куда ей ехать. Мама была красивой, похожа на отца. И умерла тоже от чахотки, – тоскливо морщась, заканчивала Хельга и надолго умолкала…

11.

Дорофеев подслеповато щурился, глядя на гостей, растерянно поискал очки, чтобы посмотреть на часы, и опять не нашёл их. Женщина, которую привёл Игнатьев, была далека от тех, кого можно бы назвать гостьей, а девочки вызывали жалость. Но, проведя всех, прибывших уже под утро, в гостиную, он разглядел, что одна из девочек старше. Худенькая, она всё время сворачивала рассыпавшиеся длинные волосы в узел, заправляла под грубое, с чужого плеча, пальто и прятала ноги в грязных ботинках под стул.

Вновь попытавшись разглядеть мамашу семейства, Дорофеев смущённо отвёл глаза. Женщина совсем пьяна, непрестанно икала.

Игнатьев не рад был своей затее.

Лушка не хотела никуда идти из забегаловки, где её нашли. Кричала, что у неё клиент на крючке, что она на работе. Девочка двенадцати-тринадцати лет возле неё неприязненно смотрела и лишь дёргала мать за рукав:

– Не кричи, мам… не кричи.

Полицейский услышал. Подошёл. Узнал сынка Михайлы Игнатьева и принялся допрашивать, что они здесь делают, кем ему приходится эта женщина. Игнатьев уже тысячу раз пожалел, что пошёл сам, а не попросил Афанасия вывести Лушку из заведения. Наконец, её удалось вытащить на улицу и усадить в экипаж. Покуражившись ещё немного, она замёрзла, принялась икать и замолчала, чем и занималась до сих пор.

Игнатьев почти с ненавистью поглядел на женщину. Всклокоченная и грязная Лушка сидела на краешке стула, её нижняя челюсть безвольно отвисла и дрожала. С ботинок натекли лужи грязи на старый ковёр застывшего в растерянности тут же Ивана.

Игнатьев перевёл взгляд на Сашу. Чем-то неуловимо они были похожи – в неприятных чертах женщины угадывались черты дочери. И в который раз сегодня Игнатьев вспомнил своих родителей.