Шоколад с надеждой

Сразу говори мне!

– Нам Джун, эта девчонка мне и тогда ничего не делала… Ей просто не повезло с братцем. Вот и всё!

Парни уже вышли из здания и направились к парковке. Там, попрощавшись, разъехались: Нам Джун – в клинику к Ми Сун и малышам, а Хо Сок – домой.

Войдя в квартиру, музыкант разулся, сунул ноги в тапочки и, пройдя на кухню, достал из холодильника бутылку виски. Налил полбокала и залпом выпил.

На душе было неспокойно. Девчонка пробудила в нём неприятные воспоминания о тех нескольких днях в заточении, когда он чувствовал себя совсем беспомощным.

Парень боялся, что снова начнет видеть те кошмары, которые так долго не давали ему покоя.

А потом он начал вспоминать сегодняшнюю встречу в туалете, и девушка, как живая, предстала перед его внутренним взором.

Да, она однозначно изменилась. Куда подевалась та девчонка в безобразной, мешковатой одежде, с небрежно стянутыми в длинный хвост волосами какого-то редкого оттенка? Девчонка, которая боялась рассердить братца-бандита, но которая втихомолку от него все-таки осмелилась зарядить телефон Хо Сока, благодаря чему друзья смогли найти и освободить его? Та самая девчонка, которая приносила ему еду и давала лекарство, когда у него началась лихорадка?

У этой девушки оказалась стройная фигурка, которую не скрывал даже форменный рабочий комбинезон, длинные ноги и весьма аппетитная попка.

И эти ее глаза – насыщенного шоколадного оттенка, сверкающие недовольными искрами, когда он заговорил с ней.

Девушка, как и он, совсем не обрадовалась их встрече. И Хо Сок решил для себя, что здание компании – большое, и скорее всего, они не будут пересекаться там. И это, несомненно, к лучшему.

Айдолу не хотелось бы, каждый раз, встречая уборщицу, опять возвращаться в ту неприятную страницу своей жизни.

Он принял душ, перекусил и рухнул на постель. Уснул почти мгновенно. А проснулся опять от собственного крика – кошмар вернулся.

Хо Сок застонал с каким-то отчаянием, не желая возвращаться к тому, от чего он с таким трудом избавился. Потом выпил таблетку успокоительного, которое когда-то выписал ему доктор Мун, и только потом, некоторое время поворочавшись на кровати, смог опять уснуть.

Глава 5

Время то плелось трехсотлетней черепахой, то неслось неудержимым галопом молодого арабского скакуна.