Бабочка на ладони

– Что ты делаешь? – в ужасе спросила Марта.

– Будто ты не видишь.

– Опять?!

– А что такого?..

За обоими стояли призраки. Смерти и разрушения. Он чуть не погиб, она чуть не погибла. Причем Иван – дважды. Когда следил за Горским и когда ехал в машине с Мартой.

«Это, наверное, тоже инстинкт. Закон природы. Близость смерти всегда напоминает о том, что надо размножаться…» Марта попыталась оправдать любовный энтузиазм Ивана.

…В полдень Марта сварила диетический суп – тот самый, из пакета. Больше ничего не было.

Они с Иваном съели суп, и как-то так, случайно, все повторилось снова – очередная ария на бис.

Чем дальше, тем хуже.

Они не могли пройти мимо друг друга. Не могли не смотреть, не прикасаться… Такой роскоши Марта не знала даже в свой медовый месяц с Олегом, а тогда, между прочим, она была безумно влюблена в своего мужа… Сколько раз они с Иваном занимались любовью?.. Со счету можно сбиться.

– Ты красивая.

– Ты говорил.

– А я еще раз хочу сказать! Не веришь? Ты правда красивая.

Такая, знаешь, звериная красота… – Они лежали на кровати, уже совершенно без сил. Иван провел ладонью по ее талии, бедру. – Изгибы и все такое… – поцеловал ее, отстранился, вглядываясь. – Лицо еще!

– А что лицо?

– Лицо необыкновенное.

– Тоже звериное? – засмеялась Марта.

– Да. Ну, то есть не совсем звериное, а… Как будто ты из прошлого.

– Старуха, что ли?

– Нет, нет, ты из древности. В древности были такие женщины. Хищные и чувственные. С гривой волос… С голосом, который… который как это… Чтобы звать, через горы и моря, в пещерах и подземельях… Чтобы мертвых будить!

Марта захохотала.

– Ты милый, – весело сказала она. – Ты со всеми своими женщинами был таким щедрым, а, Вань?

Он подумал мгновение и ответил:

– Да.

Марта тоже подумала и оттолкнула его. Не то чтобы она ревновала, но… Зачем, лежа в постели с одной женщиной, вспоминать о других?!

– А что я должен был ответить? – возмутился Иван. – Ах, дорогая, только с тобой мне так хорошо? В первый раз, на тридцать третьем году… Ты бы мне поверила?

– Нет.

А тебе тридцать три?

– Да.

– Мне тридцать пять, – с вызовом произнесла она.

– Врешь.

– Нет, честно. Паспорт показать?

– Ты выглядишь моложе. Я думал, тебе и тридцати нет. Лет этак двадцать пять – двадцать семь.

– Врешь.

– Вот заладила! – Он сел, перебросил через себя ее ноги, стал целовать колени. – Ты опять холодная…

– Батареи-то почти не топят! – напомнила она.

– У тебя кожа как мрамор.