Девушка на качелях

– Нет, ты белокурая бестия! Ты – огонь.

В его квартире пахло табаком и чем-то кислым.

Харитонов помог Агнии снять пальто.

– Сапожки можешь не снимать. Сама видишь, как у меня тут…

– Нет. Я сниму.

– Айн момент. – Харитонов сел на корточки, расстегнул «молнии» на ее сапогах. Достал из-под галошницы пластиковые женские шлепанцы и перед тем, как надеть их на Агнию, сжал в ладонях ее ступню. – Холодная. И сапожки у тебя не по сезону.

Агния, покусывая губы, произнесла отстраненно:

– Может, ты согреешь?

Харитонов поднялся, посмотрел на Агнию сверху вниз (он был на целую голову выше).

И молча, решительно обнял ее, так, что спина у Агнии прогнулась, а запрокинутое лицо оказалось ровно у его губ. Он поцеловал ее горькими от табака губами. Щетина на его щеке царапнула щеку девушки.

Весь он – не слишком молодой, жилистый, прокопченный, уверенный, циничный, нахрапистый – был настолько далек от образа романтического возлюбленного, что Агния не воспринимала его всерьез. Это игра. Никаких чувств.

Говорят, так надо. Ну, раз надо, так надо. Кстати, а что она должна делать?

Агния подняла руки и обняла Харитонова за шею.

Ей были неприятны его язык, губы («зачем так влажно?»), его щетина и особенно то, что Харитонов вдруг стал дышать часто.

Агния покосилась на галошницу, на распахнутые дверцы какого-то гардероба – оттуда торчали полы курток.

– Не здесь, – сказала она.

Харитонов, не выпуская ее из объятий, ловко переместился в комнату. Комната, как краем глаза заметила Агния, представляла собой жуткую берлогу.

Разобранная постель, обрывки бумаги на полу, стол, на котором были навалены книги, журналы и грязная посуда. Единственным «приличным» объектом в этой комнате являлась панель огромного плазменного телевизора, но на черном выключенном экране скопилось много пыли и кто-то уже успел нарисовать пальцем рожицы…

Харитонов расстегнул на Агнии блузку и стал целовать ее плечи.

– Ты такая холодная… – Он принялся своим дыханием отогревать ее пальцы.

Далее он скинул с себя одежду, потом принялся раздевать Агнию. И все эти манипуляции Харитонов производил довольно ловко и легко, что возможно только после долгих лет интенсивной практики.

Через короткий промежуток времени Агния уже лежала обнаженной спиной на чужой постели.

Его руки. Щетина. Он целовал ее ступни, что Агнии показалось верхом… нет, не неприличия, но странности, что ли?

– Господи, надо же так замерзнуть…

– А ты говорил, что я – огонь.