Гнездо ласточки

– Мама!

– А Тоня? Ты посмотри на Тоню – она же с бывшим уголовником связалась, он еще и на всю голову шибанутый, ему лечиться надо… И у Лиды тоже не слава богу. Нет, они живут хорошо, не ругаются даже, Виктор очень интеллигентный мужчина… Но счастья-то нет, потому что детей нет! Я думаю, Лида хоть и не показывает этого, но страдает очень!

– У тебя ведь почки болят. Да? Как тогда, да? Я помню. Он тебе все почки отбил, да?

– Нет, что ты! – взвилась мать.

– Ты все врешь. Зачем ты от меня скрываешь? – с ненавистью прошипела Кира.

– Папа – хороший человек. Но у него работа немного нервная. Сложная, тяжелая… Да! Да, он срывается иногда. Редко даже. Но ничего страшного… Так, руку поведет у него.

– «Поведет», – повторила Кира, чувствуя, как кривятся губы. – Это не он, это рука его виновата. Руку у него повело!

– Тише, тише! Разбудишь же!

– Боишься? О, ты боишься его разбудить? Прелестно. Этот садист бьет тебя, а ты терпишь?

– Кира, детка, у нас все нормально, ничего я не терплю… – всплеснула мать руками.

– Отец бьет тебя. Он тебя бьет. Тридцать лет вы вместе, и он бьет тебя. Тридцать лет… – Кира схватилась за голову, не в силах примириться с происходящим.

– Это редко случается. Почти никогда. А почки у меня всегда барахлили, ты знаешь, одно с другим не связано.

– Не связано, как же. Он тебе отбил почки. Ты же еле живая. От тебя лекарствами разит, как из аптечной лавки.

Мать опустила голову, плечи ее затряслись.

– Вот как с тобой говорить? – негромко, с раздражением и жалостью прошептала Кира. – Ты ведь не человек уже, мама, ты животное. Господи, господи, как же страшно… Стоп! – Она вдруг дернулась – новая мысль пронзила ее. – А Геля? Он Гелю тоже бьет?! Гелю, такую маленькую, такую больную… Этого птенчика – он тоже бьет?!

– Нет-нет-нет!!! – замахала руками мать. – Как можно! Да я бы не допустила… И он Гелю и пальцем…

– Точно? – спросила Кира – а перед глазами маячил тот синяк, что она заметила на плече младшей сестренки.

– Кира, детка, ну неужели я допустила бы подобный ужас!

Кира помолчала. Потом произнесла уже совершенно спокойно:

– Со мной – ты допустила же.

– Прости. Прости меня! – заплакала мать.

«Врет или нет?» – лихорадочно размышляла Кира. В самом деле, невозможно представить, чтобы Гелю, такую хрупкую, отец бил… Нет, невозможно. Он бы просто убил ее, если бы вздумал ударить!

– Клянись, что он ее не бьет.

– Клянусь.