Милая, хорошая

«Вот вам зима, вот вам праздник, вот вам ожидание чуда…» – продолжала она хмуриться. Но потом увлеклась, разыгралась – и музыка захватила ее.

Музыка заполнила всю комнату и вместе с электрическим светом вырвалась наружу, за окно – пролетела над замерзшим прудом, над пряничным новоделом, над черными деревьями, над парком. Заставила снег заискриться, закружила любителей фигурного катания, поднялась к звездам, и там – растаяла в ледяном небе.

– Ах, как хорошо… – растроганно пробормотала Сима. – Даже слов таких нет, как хорошо!

– Аленка, глупая, зачем ты свою карьеру загубила, а? – недовольно подхватила Люба.

– Перестаньте… – отмахнулась Алена.

– Я вот чего не понимаю, – сказала Сима. – Почему сами композиторы свою музыку не играют? Мне кажется, уж никто лучше их не знает, как исполнять то или иное произведение…

– Ну да, только ожившего Чайковского тут не хватало! – фыркнула Люба.

– Нет, я о нынешних композиторах… Придумывают музыку одни, а играют-то ее совершенно другие!

– Я поняла тебя, Сима, – сказала Алена.

 – Все просто: творец творит, артист играет. Я – артистка… Кстати, Шопен, сочинявший гениальную музыку, не в состоянии был давать концерты. Толпа его пугала, он боялся незнакомых лиц, любопытных глаз, чувствовал себя парализованным. Но это не у всех, многие композиторы очень неплохо выступают на публике.

– Слушай, а ты сама не пробовала чего-нибудь сочинить? – неожиданно спросила Сима.

– Чего-нибудь, чего-нибудь… – пробормотала Алена.

 – Между прочим, импровизация – это тоже сочинительство, только на публике. Я три дня в неделю занимаюсь этим!

– Ну, а сочинить симфонию или сонату – ты не пробовала? – Сима не отставала.

Люба захохотала:

– Ненормальная! Симфонию… Лучше уж пусть шлягер какой придумает… В курсе, сколько композиторы-песенники зарабатывают? А сама?

– Что – сама? – покраснела Сима.

– Много ты сама своими художествами заработала?

– Ох, мало… – вздохнула Сима. – В основном зарабатываю только тем, что рисую портреты на заказ.

Да вот еще летом получила приличную сумму – мне один товарищ поручил нарисовать пейзаж для гостиной, большой такой холст – два на полтора…

– Замуж вам пора, обеим! – усмехнулась Люба, закинув ногу за ногу. Ноги у нее были длинные, сильные, с узкой длинной стопой, на большом пальце перекинутой через колено ноги болталась Аленина тапочка, смотревшаяся несколько карикатурно – у Любы был сорок третий размер.