Нежность августовской ночи

Достоинства Глеба Мазурова не исчерпывались тем, что он являлся профессионалом высокого класса, представителем старой школы переводчиков (хотя по возрасту «старым» его никак нельзя было назвать – сорок лет, разве ж это возраст!), но Глеб еще ко всему прочему очень хорошо чувствовал стиль Бергера, понимал его мысли и настроение и сам обладал, что называется, «легким пером».

Тут следует оговориться. Да, Глеб хорошо понимал Бергера, но это вовсе не значит, что он принимал бергеровскую философию.

Пожалуй, Мазуров являлся полной противоположностью Бергера. Глеб, будучи ровесником Фридриха, отличался сдержанностью, невозмутимостью, молчаливостью, не терзался страстями и безудержными желаниями, не стремился к всеобщему вниманию…

Даже внешне они находились на разных полюсах: Бергер – двухметровый нескладный верзила с шевелюрой песочно-рыжего цвета, в джинсах, растоптанных мокасинах и растянутой на локтях шерстяной кофте, словно отнятой у какой-нибудь старушки из Подмосковья.

На вечно задранном кверху носу Фридриха красовались дико креативные и дорогие очки от известного европейского Дома моды, но и они напоминали старушечьи и копеечные. К тому же очки сидели на носу у Фридриха всегда криво. Даже на фотографиях Фридрих оказывался запечатлен в этих вечно перекошенных очках.

Фридрих Бергер боролся с буржуазностью, был в центре скандальной хроники, и его обычно называли «анфан терибль»[1 - Анфан терибль – Enfant terrible (фр.) – ужасный ребенок.

] от литературы.

Глеб же Мазуров ни внешностью, ни ростом, ни поведением никогда не выделялся из толпы. Обычный мужчина сорока лет, хорошо выбритый и подстриженный…

Лимузин уже собирался свернуть на набережную, но в этот момент дорогу жезлом перегородил инспектор ДПС.

– Чего там? – высунул голову в окно Грачев.

– Проезда нет. Весь центр перекрыт, – ответил инспектор. – Выбирайте объездной маршрут…

– Как это – проезда нет? – возмутился Грачев. – Это в связи с чем?

– Минутку… Я сам разберусь! – Иван Павлович, сидевший с левой стороны, выскочил из лимузина, подбежал к инспектору и принялся быстро-быстро что-то говорить, то и дело показывая на лимузин и взмахивая тонкими длинными руками, словно собираясь взлететь.

Инспектор покачал головой.

Иван Павлович вернулся в машину:

– Вы представляете, проехать на набережную нельзя…

– Что там? – спросил Глеб.

– Президента Франции встречают.