Ханская дочь

Любашенька, ты, что ль? Не, не она…

Вика, все еще не в силах открыть глаза, пробормотала:

– «Скорую»… Вызовите «Скорую», пожалуйста! Я умираю…

– Эва… ишь чего захотела! – возмутился голос. – У нас, милая, отродясь никаких «Скорых» не водилось… Сама пойдешь, али мужиков позвать?

Вика с трудом разлепила глаза, подняла голову – перед ней стояла старушка лет восьмидесяти, с палкой, неказисто одетая.

– Ка… каких мужиков?! Зачем?! – обалдело пробормотала Вика.

– Ясно зачем… До дому тебя тягать. – Старуха осторожно потыкала Вику палкой.

– Меня – чего?!

– Эх, совсем плоха, видно… – заявила старуха. Потом, подумав, изрекла: – Не, без мужиков никак!

И повернулась к Вике спиной, собираясь идти за этими самыми «мужиками».

Вика задергалась, пытаясь встать. Как ни странно, но руки-ноги постепенно начинали подчиняться ей. Значит, она не парализована!

– Стойте! Не надо никого звать! – просипела Вика вслед старухе. – Я… я сама.

– Оно и правильно… – обрадовалась старуха. – Мужики вчера самогонку пили, сейчас их не добудесси, поди.

Вика кое-как встала, огляделась – в нескольких метрах от нее дымился полуобгорелый остов машины.

Прикоснулась ко лбу – на нем пульсировала гигантская шишка.

– Скажите, а как… все-таки… вызвать врача? У меня, кажется, сломаны ребра, рука… сотрясение мозга… отбиты все внутренние органы… перитонит… до завтра точно не доживу…

– Ну, это уж как бог решит… Не нам знать! – философски изрекла старуха.

Вика шла за своей новой знакомой и сама не понимала, как еще ноги ее держат. У нее было ощущение, что еще пять, десять минут – и она точно умрет.

Платье на ней обгорело, все видимые участки тела были покрыты ссадинами, а что внутри творилось, насколько там все было разбито-раздавлено – лучше и не думать…

Деревня производила удручающее впечатление – унылые покосившиеся домишки, пыльные деревца вдоль дороги.

На одном из домишек висела бледная, почти выцветшая надпись: «Больница».

– Так вон же… вон же больница! – держась за ноющий бок, простонала Вика.

– Ну да, была раньше больница, – согласно кивнула ее спутница. – Только давно очень. Когда наш колхоз передовым был. Колхоз-миллионер! А теперь в этой больнице только ветер гуляет. Эх, были раньше времена… – И старуха пустилась в пространные воспоминания. Но Вика ее не слушала.

За одним из заборов стояла пара – тощий мужчина и унылая немолодая женщина с огромным животом.