Ханская дочь

Выставив вперед ладонь, Вика попыталась загородиться от их любопытных взглядов. И вдруг подумала: «Девятый месяц, тазовое предлежание». Тетка была на девятом месяце беременности, и плод внутри ее находился в неправильном положении – вот что возникло в гудящей Викиной головушке. «Дура! – тут же осадила она себя. – Я ж эту тетку не пальпировала, УЗИ не назначала, с чего придумала про тазовое предлежание?! У меня сотрясение мозга, это точно…»

– Здрасте! – крикнула старуха через забор, потом повернулась к Вике: – Митяй и жена его, Нинка.

Митяй у нас справный мужик, не пьет. Вон, машина у него есть…

Позади Митяя стоял «Москвич-412», с замазанными пятнами ржавчины. И Митяй, и жена его Нинка таращились на Вику с простодушным, тупым удивлением.

Вика отвернулась.

У старухи был дом такой же старый, как и она сама. Перед домом росли яблони, чуть в стороне – ровные ряды грядок. Вика с отвращением посмотрела на торчащую из земли зелень…

Старуха помогла Вике взойти на покосившееся крыльцо, пустила внутрь.

В доме царила полутьма и пахло как-то неприятно – чем-то кисловатым, затхлым, густым.

– Ложись-ка вот сюда… Глядишь, и оклемаешься. – Старуха подвела ее к низкому топчану, покрытому пестрой заштопанной тряпкой.

Вика покорно легла на топчан, сложила руки на груди. Перед глазами все кружилось.

– Я не боюсь… чего бояться? Я давно этого ждала… – едва слышно прошептала Вика. Она ждала свою смерть.

– Чего? – крикнула старуха, возясь у печи. – Чего сказала, что ли?

Вика вздохнула и произнесла громко, торжественно:

– Скажите, бабушка, а вы верите в загробную жизнь?

– Неча всяку ерунду думать… – фыркнула старуха.

 – Садись вот, покушай… – Она поставила на стол облезлую кастрюлю. – Как звать-то?

– Меня? Виктория. Вика…

– А меня бабкой Зиной кличут. И ты так обращайся. У нас просто, без церемониев… Иди сюда.

Вика застонала. А потом поднялась и села – из какого-то упрямства. Увидела свои вечерние туфельки – рваные, со сломанными каблуками.

Баба Зина принялась охотно вещать:

– …Так вот – у нас, милая, дохторов уже лет двадцать нет. Без них обходимся… Недели через три, а может, боле – фершал приедет, который район объезжает… Но только в том случае, если «козлик» его не поломался. Вот о прошлом годе поломался – так целое лето мы этого фершала не видели!

– Какой еще козлик?.. – недовольно морщась, пробормотала Вика. Представила бородатого мужика в белом халате, верхом на козле.