Лето радужных надежд

Будто она не понимала, что тут может быть десять причин! А скорее – сто десять, потому что кто его знает, какой там механизм, в бронзовом таймере, изготовленном в мастерских «Сен-Жермен и сыновья»! Он же не просто антикварный, он единственный в своем роде! Есть ли на свете другое устройство, способное отправить в любую точку планеты? Пусть на пятнадцать минут, пусть бестелесно, но – в Париж, в Бангкок или Калахари… Там внутри, может быть, не шестеренки, а волшебные струны, настроенные на музыку сфер. Кто знает… Юля надеялась на самый простой вариант, на везение.

Потому что пятнадцати минут ей стало мало. Мало, мало! Ну посудите сами, выдадут вам вечный город Рим на четверть часа – да разве этого хватит? Это все равно что голодному дать разочек лизнуть бифштекс – и сразу еду забрать.

– Несите свои часики в мастерскую, – заключил продавец.

– Отнесла бы. Но не могу, – буркнула Юля.

Бронзовый таймер был частью коллекции Домского художественного музея и пребывал в хранилище. Юля, как сотрудник музея, могла навещать его практически в любое время с десяти до шести по будням, но вынести его – нет-нет, об этом нечего было и думать.

На кражу она никогда бы не пошла, а чтобы отправить таймер официальным ходом в починку, надо было обосновать необходимость реставрационных работ (письменно): с какой это стати музею тратить деньги на экспонат, не выставленный в зале? Ах, там поломка, не ходит? И пусть стоит, не ходит, у нас музей, а не цирк… А стоило только представить, как какой-нибудь часовой мастер заводит таймер и вдруг оказывается в Тимбукту… Нет, единственное, что могла попробовать Юля, – это умаслить творение Сен-Жермена.

– Дайте мне, пожалуйста, самый маленький пузырек часового масла, – твердо сказала Юля. – И еще эту… нет, вот эту, самую маленькую отвертку.

Продавец шумно, по-лошадиному, фыркнул, но назвал ей цену. Когда Юля засовывала в сумку свои приобретения, он попытался в последний раз вразумить ее:

– Как крышку откроете, не крутите сами ничего! Загубите механизм.

– Спасибо, – зубасто улыбнулась Юля.

– Загубите!

В музейном подвале веяло кондиционированной прохладой, и после прогулки через город, нагретый летним солнцем, это было приятно. Знакомая табличка «ДПИ. Зап. Европа» на стальной двери. Юля коснулась замка электронным пропуском и потянула на себя тяжелую дверь. Комнату заполняли застекленные стеллажи, а на них пребывало то самое ДПИ – декоративно-прикладное искусство. Сокровища.