Лето радужных надежд

Через выцветший, светло-оранжевый шелк и через дыры в шелке легко лились солнечные лучи. Моль попировала на славу.

– Ну, хоть так… – задумчиво сказала Майя.

– Зальем глаза кровушкой? – подпихнула болгарскую бутылку Соня.

Был пятый час дня. Солнце било через раскрытое окно, нагревая стол, плещась в стекле и багряном вине, плавя сыр желтый и сыр с прозеленью. Другой закуски у Майи не оказалось, в холодильнике было шаром покати, ну и ладно – ерунда!

– …он меня спрашивает: мамусик, ты не устала? Я сразу вздрогнула – ну, ты понимаешь: когда это мой Митянчик интересовался, устала я или уже копыта отбросила?.

. Я говорю: я свежа, как первокурсница. Нет, говорит, ты выглядишь усталой. Возьми на пару месяцев отпуск, поезжай на дачу. Я говорю: поня-атно. А с собой взять Аттилу с Годзиллой? «Не называй их так, они твои внуки!» … – говорила Соня, жестикулируя бокалом.

– Поезжай. Я бы на тебя поставила, – сказала Майя. – Через два месяца Аттила с Годзиллой вернутся милыми крошками.

Соня закатила глаза и махнула рукой.

На столе появилась красная лужица.

– А! Нет. Два – чересчур, но на месяц я согласилась. Пусть Митянчик передохнет. Семейную жизнь наладит, в конце концов, в кино жену сводит. Вообще, если б не я, они бы давно уже развелись!

– Насколько я помню, если б не ты, они бы не поженились.

– Да! Их дом держится на моих хрупких плечах, – торжественно сказала Соня и тут же добавила: – Я тебе завидую!

Майя только хмыкнула. Соня с ее непосредственностью регулярно ляпала то, что другие думали, но держали при себе.

А что многие ей завидуют, Майя знала.

– Даня – гигант! Сам с усам, все сам, а если чего просит у тебя, то: умоляю, мамочка, скажи, что еще тебе надобно?

– Именно так, – подтвердила Майя.

– Сидишь и думаешь: на Канары поехать или ложу в Большом театре потребовать?

«Съездить еще к онкологу или так помру?» – подумала Майя и в раздражении сказала:

– А ты отними Митю от груди. Глядишь, через пару лет и он тебя – на Канары.

Лицо Сони перестало быть мультяшным.

– В нашем возрасте не так много радостей, – сухо сказала она. – А главная – быть нужной. Особенно быть нужной своим детям. Когда этого и в помине нет…

– То, что я Богдану нужна, даже не обсуждается! – фыркнула Майя.

Соня вздохнула, подперла кулачком свою тощую щеку и уставилась на Майю с сочувствием.

– Разумеется. Ты в Домске, а он на Марсе… или в Москве? Нет, видимо, на Марсе, из Москвы бы давно долетел!

Майя отставила бокал, потерла руками лицо.