Стремянка в небо

Петя даже залюбовался девушкой. «Смыть боевую раскраску – цены бы ей не было», – мелькнуло у него в голове.

– Возьми «Пять озер», – наконец предложила Анька и тут же спохватилась: – Ой, нет, дорогая. «Зеленая марка» дешевле. Она вонючая, но качественная. Не отравишься.

– Гулять так гулять, – решил Петя. – Давай «Пять озер». Ну и закусочки какой-нибудь. Вон, сайру на полке вижу. Ага, и тушенку давай.

Он надеялся, что огурчики и квашеная капуста у Шотика Арменовича найдутся свои. Вообще-то подобные яства имелись в погребах у всех односельчан, но с Шотиком Арменовичем ничего нельзя было знать наверняка.

Тот жил в одноэтажном здании барачного типа. Такое имелось одно на все село, и проживали там сразу несколько семей. Каждая семья имела палисадничек, огороженный невысоким забором.

Петю всегда изумляло, насколько хорошо сад может передать отношение своих хозяев к жизни. У безалаберных, но веселых Петровых он зарос золотым шаром, который выплескивался аж через забор.

Клумбы их соседки навевали скуку, несмотря на яркость красок высаженных там цветов. Надо ли говорить, что их владелица, Катерина Павловна, была редкостной занудой.

Лопухово-репейниковая плантация принадлежала Шотику Арменовичу.

Шотик Арменович появился в Вышелесе недавно, и двух лет не прошло. По национальности армянин, по-русски он говорил с заметным грузинским акцентом, и видно было, что человек он городской и образованный. Местные бабульки величали его по имени-отчеству, иногда ругали за пьянство, но жалели за несчастливую судьбу.

Родился, учился и женился Шотик Арменович в солнечном Тбилиси. Там бы он и продолжал жить, если бы не случился развал Советского Союза. Свет, газ исчезли словно по волшебству, зато во множестве появились лозунги. В разных вариациях они твердили одно: «Грузия для грузин». Нет, люди в Грузии остались прежними. Они искренне недоумевали, почему вдруг надо ненавидеть соседа только потому, что тот не грузин.

Миазмы национализма ползли с самого верха. Шотик Арменович, навсегда советский человек, испугался и решил внять недоброму намеку. Удачно сменив квартиру, он с малолетней дочерью очутился в спокойном Подмосковье, где о бомбежках и слыхом не слышали. Жизнь снова наладилась. Но ненадолго. Дочь выросла и превратилась в предприимчивую девицу, правда, излишне доверчивую и умную. Правильно говорил Грибоедов: «Все горе от ума». Классики не ошибаются.