Стремянка в небо

Девица жадно читала газеты с родины, которые твердили о Грузии, семимильными шагами приближающейся к правовому демократическому государству. Вообразив себе некий рай с молочными реками, кисельными берегами и свободным предпринимательством, девушка настояла на продаже подмосковной квартиры. Вырученные за нее деньги должны были составить стартовый капитал будущей успешной бизнесвумен. Шотик Арменович в изменения к лучшему не верил, но дочь любил, поэтому перечить ей не стал. Выговорив себе малую толику денег, старик осел в Вышелесе, благо квартира в глухом углу Владимирской области стоила сущие копейки.

Иногда он выпивал, но никогда не буянил, только становился мрачен и жаловался всем на непонимание и скуку.

Как известно, если на одном конце деревни чихнуть, то на другом тебе «будь здоров» скажут. Петя не раз слышал рассказы о чудном старике, но особо не прислушивался. Однажды в магазине они разговорились. Ничего не значащий разговор стал началом крепкой дружбы. На чем держалась эта дружба – фиг знает.

Против нее было все: начиная от разницы в возрасте и кончая разницей в образовании. Легкость, с какой Шотик Арменович согласился на авантюру дочери, Петя считал безумием. В свою очередь, Петин принцип «все как у людей» и его наивная гордость новыми вещами вызывали у старика ядовитую усмешку. «Ты пойми, – убеждал он парня. – Нельзя жить, не поднимая глаза к звездам. Да, деньги вещь хорошая – они обеспечивают нам комфорт. Не более. Ты приземлен, а потому жалок. Гордишься еще одним купленным телевизором, копишь на машину… Тебе самому не скучно? Однажды, в конце жизни, ты скажешь себе: жизнь прошла, а я так и не жил. Но изменить будет ничего нельзя. Так и умрешь, мучаясь от осознания собственной никчемности».

«То-то, я смотрю, ты счастлив, – вертелось на языке у Пети, когда старик особенно его допекал. – То-то, я смотрю, тебе есть чем гордиться». Однако парень молчал. Ссориться из-за пустяков ему не хотелось. В конце концов, у каждого свои взгляды на жизнь.

Дверь квартиры, в которой жил старик, выделялась сильной ободранностью. Дерматиновая обивка, когда-то черная, превратилась в серую тряпицу с торчавшей кое-где ватой.

Петя легонько постучал.

– Входи, не заперто, – отозвался хрипловатый голос хозяина.

Петя толкнул дверь и по темному коридору прошел на кухню, неожиданно яркую от бившего в окно вечернего солнца. Шотик Арменович нашелся у плиты. Он сосредоточенно помешивал что-то в кипящей кастрюльке.