Детектив&Рождество

 – А где же его сиятельство граф Загальский? Он должен был приехать к тебе еще вчера.

– А, ты же не знаешь! – Алекс спохватился и потянул доктора в дом. – Пойдем, я тебе все расскажу. Его сиятельство угодил в передрягу, и мы с Нелли ломаем головы, что послужило причиной…

В столовой, где Вероника подала вчерашнего поросенка, присыпанного свежими колечками репчатого лука, и язык, умащенный только что натертым хреном взамен уже выдохшегося, Немец выслушал безрадостную повесть о недомогании, которое отправило графа в лечебное заведение, мало соответствующее его статусу.

– Горемыка Загальский! – вскричал доктор, пригубив чарку со сливянкой. – Угораздило же его…

– Как по-вашему, что это за болезнь? – поинтересовалась Анита, желая узнать мнение специалиста.

– Мадам, как я могу поставить точный диагноз, не видя пациента? Судя по симптомам, которые описал Алексей, это может быть что угодно. Мы должны немедленно ехать в этот ваш… Холм?.. Да, Холм. Посмотрю собственными глазами, вынесу вердикт.

А то боюсь, здешние коновалы его залечат.

– Напрасно ты о них так, – возразил Максимов. – Они свою работу знают. И графу уже лучше, можем не спешить. Все равно до темноты не успеть.

– Чепуха! Ты видел моего железного жеребца? Мустанг! Я нарочно снял переднее колесо и поставил лыжу для лучшей проходимости по зимним дорогам. Он делает до двадцати верст в час, больше, чем знаменитая лондонская паровая карета. Живо домчим!

Захмелевший доктор игнорировал трудности и рвался в бой.

Анита незаметно для него сделала Алексу предупреждающий знак, который можно было трактовать так: «Утихомирь его. Не надо никуда ехать. Не хватало еще, чтобы этот тарантас сломался посреди чащобы и вы там околели».

Максимов, проведший в санях половину ночи, тоже был против нового путешествия, тем более что не видел в нем смысла. Он принялся увещевать товарища, упирая на то, что граф идет на поправку и вполне потерпит до завтра. Немец вначале артачился, однако вскоре утих и откинулся на спинку стула.

Запал прошел. Дабы закрепить успех, Максимов перевел разговор на другую тему:

– Загальский говорил, что ты в Твери какую-то финтифлюшку прикупил. Похвастаешь?

– А как же! – Немец заметно оживился. – Вели своей девке, пускай из трицикла саквояж мой принесет.

Анита видела через окно, как Вероника с опаской подошла к застывшему и уже переставшему бурлить чуду-юду, но не сразу решилась прикоснуться к люльке.