Детектив в Новый год

– Фонарик погас, – печально проинформировал сзади Пафнутий.

– Держись за меня. В случае чего стреляй на любой шорох.

Вадим переступил через порожек, и тут началось!

Зальчик озарился блескучими огоньками, они мигали, вспыхивали, слепили глаза. Но хуже света был замогильный вой, разнесшийся по всему дому. В нем слышался и хохот гиен, и душераздирающий ор одуревших мартовских котов, и противный скрежет несмазанных петель, и трубный глас посланцев из высших сфер…

Вадим на несколько секунд потерял над собой контроль, зажал уши, заметался по прямоугольному пространству, наталкиваясь на разбросанные всюду куски статуй.

Потребовалось время, чтобы справиться с панической атакой. Глубоко дыша, он привалился спиной к стене и отлепил мокрые руки от ушных раковин. Вой не прекращался, огни все так же вспыхивали и гасли.

– Пафнутий!

Он позвал сначала слабо, но голос не прорвался сквозь какофонию, и он крикнул:

– Пафнутий!

Ответа не было.

Вадим отошел от стены, на нетвердых ногах шагнул к подвальной двери.

Пафнутий лежал ничком, перевалившись через порожек, недвижный, как изваяние. Световые сполохи резали глаза, но Вадим все же разглядел знакомый дротик, застрявший в шее новгородского ловкача.

Он заревел от безысходности и негодования. Выпалил из нагана по огонькам и ринулся к двери, что была напротив. Она вела в анфиладу комнат с высокими стрельчатыми окнами, забранными сеткой из светлого металла. За окнами царствовала погребальная ночная чернота.

Вадим помчался наугад, размахивая револьвером, и стрелял во все стороны, не разбирая, куда летят пули. Но вот в конце анфилады из боковой комнаты выдвинулось что-то невиданное – человек не человек, минотавр не минотавр… одним словом, страшилище или, как писали в церковных книгах, порождение ехидны. Всплески огоньков, разбросанных по всему особняку, все так же мешали сфокусировать зрение, поэтому пугало виделось Вадиму лишь в самых общих чертах. Две ноги, обутые в ботинки, а впереди еще три, прямые и тонкие, как трости.

Над ними – мешковатый купол, скрывающий все, что выше. А в куполе – выпуклое остекленелое око.

Имел ли этот циклоп плечи и, собственно, голову, Вадим не понял, да и не задавался он сейчас физиологическими вопросами. Сходя с ума от окружавших его кошмаров, он проблеял нечто бессвязное и бессмысленное и выстрелил в застывший зрак чудовища. Брызнуло колкое крошево, и сей же миг в зашеек Вадима впилась острая игла.