Мой генерал

Федор Федорович крепко держал ее за локоть и намеревался закинуть его себе за шею, чтобы тащить Марину, как водят раненых в кино.

– Что ж вы прыгаете и не смотрите куда!

– Я без очков вообще плохо вижу!

– Тогда почему вы ходите без очков?

На это Марина ничего не ответила, только сказала:

– Отпустите меня!

– Вы уверены, что у вас… ничего не сломано?

У нее была сломана гордость, да и то не сломана, а так, чуть поцарапана, но она не стала сообщать об этом Федору Тучкову.

Она решительно сняла свой локоть с его шеи, пристроила сумку и похромала за кустик, к поваленному толстому черному бревну.

Федор постоял-постоял и потащился за ней.

Держа ногу на весу, Марина присела на бревно и осторожно задрала штанину – коленка была грязной, красной и, кажется, уже опухала.

– Черт, – с тоской сказала Марина и зачем-то подула на нее, как в детстве, когда на все раны достаточно было подуть, и боль проходила.

Сейчас ничего не изменилось. Или все дело в том, что дуть должна была непременно мама?

Марина потрогала кожу, сморщилась, зашипела, и тут у нее перед носом опять оказался Федор Тучков.

– Дайте я посмотрю, – деловито предложил он и полез к ее коленке.

Марина отдернула ногу:

– Не надо ничего смотреть! Я… посижу пять минут, и все пройдет.

– А если не пройдет, мне придется нести вас в медпункт. Между прочим, дорога туда пролегает как раз через центральный вход, – неожиданно добавил он. – Хотите, чтобы я нес вас в медпункт через центральный вход? Там, наверное, народу еще прибавилось.

Не отрываясь от ноги, которую она баюкала и убирала у него из-под носа, Марина внимательно на него посмотрела.

Может, он не дебил? Может, он только производит такое впечатление? Может, на самом деле он очень умный?

По крайней мере наблюдательный – это точно.

– Это вы во всем виноваты, – неожиданно бухнула она, – черт бы вас побрал!

– Почему виноват? – перепугался он. – Я не виноват!

– Потому что вы меня раздражаете!

– Я не нарочно!

Тут он нагнулся – волосы были светлые, почти белые, сквозь них просвечивал широкий затылок, – сорвал какой-то лопух и стал совать Марине.

– Да не надо мне, зачем он мне нужен!..

– Приложите к ноге, и все пройдет.

– Да что прикладывать-то?! Лопух?!

– Это не лопух, а подорожник, самое верное средство!

Марине хотелось, чтобы он отвязался от нее вместе с «верным средством», но она понимала, что не отвяжется. Выхватила кожистый широкий лист и прижала прохладной стороной к коленке.