Вуду по-берендейски

– Какого черта! – вцепиться в густые волосы, собранные, как и у меня, в хвост, не удалось – противник, давно изучивший повадки младшей сестры, предусмотрительно уклонился.

К счастью, вовремя вспомнив о ночных приключениях, я передумала скандалить – отодвинулась к стенке и миролюбиво предложила:

– Присаживайся!

Внимательно выслушав рассказ, брат не особенно удивился и с серьезным видом подтвердил, что в княжеском дворце действительно обитают призраки, покровительствующие своим потомкам добрые духи предков – дзяды.

По народным поверьям, злые духи – навии – оставляют в покое дом, где живут дзяды. Вероятно, они-то и оберегают княжескую семью от неприятностей, помогая справиться и с нынешней непростой ситуацией.

– А вот что касается мужчины в зеркале… – Иван, как всегда в минуты задумчивости, машинально взъерошил волосы на затылке. – Остается только предполагать, кто он такой… – И, предупреждая расспросы, предложил продолжить разговор позже – по пути в скит, до которого от столицы не меньше трех дней пути верхом, а потому времени на разговоры должно хватить сполна.

Оседланные кони ждали у крыльца – оставалось позавтракать и собраться в дорогу.

* * *

Высокий худощавый мужчина вошел в библиотеку, которую было бы вернее назвать хранилищем – так она была велика.

На полках многочисленных стеллажей стояли кощуны – дощечки с вырезанными рунами, печатные и рукописные книги в бумажных или кожаных переплетах, скатанные в рулоны свитки, количество которых давно уже не поддавалось счету.

Эти свидетели взлетов и падений ушедших цивилизаций, зачарованные от разрушительного влияния времени, хранили великие тайны и бесценные знания, за обладание которыми амбициозные политики разных миров заложили бы душу Дьяволу – если бы знали, где его отыскать.

Губы дрогнули в усмешке, синие глаза сощурились, собрав лучиками едва обозначившиеся у висков тонкие морщинки.

Длинные гибкие пальцы погладили переплет ближайшей книги, и она отозвалась еле слышным мелодичным звоном, словно кошка, довольно мурлыкнувшая в ответ на ласку хозяина.

Он не любил, когда его называли Кощеем. Слово, напоминавшее уничижительную кличку домашнего животного, все еще ранило самолюбие.

Люди от мала до велика отождествляли Кощея с костлявым монстром, воплощением подлости и вероломства.