Нечто волшебное

Я почему-то именно так и думала, что та странная женщина приходится ей сестрой.

– Ты деньги сбереги, мало ли что. А мне они, и, правда, уже не нужны. Отжила я своё.

– Не говорите так, – мягко произношу я и беру её сухую, безжизненную ладонь в свою руку. – Хотите, я к вам каждые выходные приходить буду?

Женщина вновь смеётся и отвечает:

– Не стоит, моя хорошая Катя. Пришла, навестила старую каргу и хватит. Больше не возвращайся. Слышишь?

А я сижу возле неё и не знаю, что ответить. Неправильно это всё.

И жалко так… чертовски. Я даже начала себя винить, что слишком поздно объявилась. Быть может, если бы я пришла чуть раньше, что-то можно было изменить. А сейчас передо мной лежит человек, который смирился и принял свою судьбу. Что остаётся мне делать? Как помочь ей?

– Можно, я ещё почитаю немного? – спрашиваю я.

Улыбка на лице Антонины Ивановны говорит сама за себя, и, подняв упавшую книжку, я крепко сжимаю её ладонь и вновь приступаю к чтению:

Сразу стало тихо в доме,

Облетел последний мак,

Замерла я в долгой дреме

И встречаю ранний мрак…

Не знаю, сколько я читала, но, пожалуй, очень долго, потому что за окном уже смеркалось.

Но даже не это остановило меня, а расслабленная рука Антонины Ивановны. Я сжимала холодные пальцы бедной женщины и молилась о том, чтобы моя догадка была ошибкой. Прислушавшись, не услышала её тяжёлого дыхания, а грудь больше не вздымалась. Мне не хотелось в это верить, и всё же, сжав ещё сильнее пальцы мёртвой женщины, я продолжила читать:

Господь немилостив к жнецам и садоводам.

Звеня, косые падают дожди

И, прежде небо отражавшим, водам

Пестрят широкие плащи…

Я прочла этот томик стихов от корки до корки. В память о той женщине, чью руку я продолжаю сжимать в своей. Было страшно. До жути. До спазмов в желудке. Но я продолжала сидеть рядом и читать, пока в комнату не пришла сестра Антонины Ивановны. Кинув взгляд, она вскрикнула сначала от испуга, а потом принялась истошно вопить.

Я же была выжата, точно лимон. Во мне не осталось каких-либо эмоций, словно я заледенела. Просто тупо сидела возле мертвеца и смотрела на истеричную бабу, ожидая, когда та придёт в себя.

Ахмед с большой неохотой согласился отпустить меня на похороны. Всё прошло тихо, спокойно. Никаких истерик со стороны сестры умершей не последовало. Да и вообще, на похоронах были только я, эта ужасная женщина и несколько коллег с бывшей работы. Человек десять, не больше.