Из пепла возродится

Так у Полыней и повелось, что за работой Брюква рассказывала, как прежде на земле жили люди, умные и учёные, и в мудрствовании своём отвернулись они от Создателя, чем вызвали гнев Его, и наслал Он Карающий Огонь на земли и народы. Тысячи витков горела земля, а после ещё десятки тысяч ничего, кроме огненных смерчей и вихрей, не водилось на ней. Высохли реки и моря. В пепел обратились леса и луга, равнины и горы. Скорбно взирали с небес служители Создателя на чёрно-багровую пустыню. Долго молили они Отца возродить землю.

Наконец Он внял им, но наказал не сотворять вновь неблагодарное племя людей. И отправились двенадцать, названные Святозарами, чтобы вернуть былое величие разорённому дому, остудить жар, наполнить пропасти живой влагой, насадить леса и населить их зверями и птицами, а моря – рыбами.

Однако сегодня матушка вместо притч о Сотворении завела разговор о том, как молодой жене входить в чужой для неё дом мужа:

– Молодке следует быть приветливой со всеми, но не лезть с разговорами, рот открывать, только когда спрашивают.

За работу, что поручают, браться охотно и самой помощь предлагать. Быть расторопной, но не суетливой…

Шили, пока не погас дневной свет. К вечеру подморозило, стекло затянули ледяные узоры. Зара любовалась на инистые завитки, белеющие на фоне тёмно-голубого неба. Такой глубокий цвет бывает лишь несколько коротких минут на закате. Ей всегда хотелось вместо обычных снопов и курочек расшить одёжу этим снежным ажуром.

Она даже пробовала повторить разводы на нижней рубахе, но грубые льняные нити не смогли передать изящества природных линий. Как-то Зара зарисовала узор угольком на дощечке. Получилось пугающе, будто то были не нежные хрупкие веточки, а вороньи перья. А потом дощечку нашёл отец, закипел яростью и высек дочь, чтобы у той и мысли не возникало колдовство творить.

К ночи завьюжило. Сквозняки выстудили дом. Матушка поплотнее закуталась в шаль, достала из печки нагретый камень и сунула между перин, чтобы согреть их с Зарой постель.

– Борщевики, поди, над дровами не трясутся, всю ночь топят. Будешь в тепле у них. – Брюква кряхтя забралась под одеяло.

Зарница сняла верхние кофты и поскорее юркнула под жаркий бок матери:

– С кем же мне там спать придётся?

– Как с кем? С мужем. Ох, какая же ты у меня ещё неразумная! – Сама Брюква и не помнила, когда в последний раз делила постель с Зазимком.