Из пепла возродится

После встречи с будущим свёкром отец поведал матушке и Заре о планах на свадьбу:

– Опаление устроим в Междуреченке на солнцеворот, как принято. В нашу Огневицу обещались наставника прислать к тому времени, но Буран не хочет на авось полагаться. Завтра в город, в торговые ряды поедете, наряды к свадьбе выбирать, чтоб невеста Борщевиков не посрамила.

В город отправились глубокой ночью. Хоть и был он самым близким к Трихолмке, а чтобы поспеть к торговым часам, выезжали чуть не с вечера. Зара с матушкой пробирались в кромешной темноте.

Морозило уже давно, но снег, как выпал первый дней десять назад, так и не обновлялся. Теперь же он смешался со стылой грязью и посерел. На ощупь по соседским заборам добрели до деревенской площади, где остановились ждать Борщевиков. Те не особенно спешили к назначенному часу. Зара уже пританцовывала от холода, когда из мглы донеслось бряцанье бубенцов, а после показалось пятно тусклого света от фонаря.

Хрустя колёсами по мёрзлой земле, подкатила крытая телега.

Сидевший рядом с возницей старший сын Бурана, Паводок, обошёл с фонарём повозку:

– Забирайтесь!

Грохнул откинутый задний борт. Матушка помогла взобраться Заре и хотела залезть сама, как Буран осадил её:

– Ступай домой, Брюква, нечего тебе по ухабам трястись. Дело у нас семейное, сами разберёмся.

Занавесь опустилась, разделила мать и дочь. Зара устроилась на охапке холодной соломы в уголке. Из тёмного нутра кто-то позвал:

– Иди ко мне, сестрица, здесь места хватит, муж до города впереди поедет.

Голос показался знакомым. Это же Радуга, жена Паводка! Зара поползла на звук. Солому под невесткой выстилали овечьи шкуры и ими же она укрывалась.

– Устраивайся рядом со мной, тут тепло. – Радуга накинула на Зару меховое одеяло. – Поспи, ехать долго.

Едва тронулись, как разнеслись переливы храпа Бурана. Ему подсвистывала супруга Стужа. А вскоре и Радуга задышала ровно и спокойно. Хорошо хоть Пламеня с ними не было. Теперь эти заносчивые люди станут её семьёй, а матушке даже рядом постоять не позволят.

Зара теснее прижалась к Радуге, единственной, кто проявил участие к ней.

Горькие мысли не помешали уснуть в дороге. Зару разбудили шум и гомон. Повозку больше не трясло, а чета Борщевиков выбиралась наружу. Радуга приводила в порядок свои юбки и расправляла короткую оборку чепца. Замужним и родившим женщинам дозволялось скрывать под завесой только лоб.

– Выходи вперёд меня и поклонись матушке, – шепнула невестка.