Стихийная терапия

Я вырывалась, хотела бежать куда-то, искать чего-то, от чего-то ускользать, но он просто не отпускал. Держал и шептал глупые, ничего не значащие слова утешения.

– Все прошло… Тссс…

***

Отец любил меня. Он по-своему всегда обо мне заботился – как мог, как умел. Он всегда учил меня быть сильной и не прощал слабости. Даже подарки дарил такие, чтобы я не забывала, какой должна быть.

А однажды собрал мои вещи и выставил у входной двери – в тот самый день, когда я сказала, что выхожу замуж. Ему не нравился мой избранник.

Ему не нравилось, что я выбрала мужчину вместо престижной работы за рубежом. Ему не понравилось, что я в очередной раз не оправдала его ожиданий, проявила слабость, а не силу. Я снова была не такой, какую он сумел бы полюбить…

Свадьба сорвалась, и я упала в собственных глазах еще больше. И жизнь моя покатилась под горку…

***

– Собственно, так я и оказалась в замке… – Слов через всхлипывания было почти не разобрать.

Мужчина продолжал держать меня, прижимая к телу.

Лица его я не видела, видела только смуглую кожу груди с темными волосками и бледными полосами шрамов да кулон, который чуть царапал мне щеку. Я слышала, как мощно стучит его сердце, перекачивая кровь, и мое собственное, кажется, приноравливалось к его ритму, пока я выкарабкивалась из болезненных воспоминаний.

– Все прошло… – снова повторил Джинн, и кольцо его рук чуть ослабило давление – видно, он почувствовал, что мне стало легче. – Все хорошо…

Я наконец выскользнула и села рядом с ним прямо на песок.

Должно быть, мы сидели тут уже долго – белье на мне было почти сухим.

– Прости, – тихо сказала я, отводя глаза. – Не знаю, что на меня нашло. Прости, что тебе пришлось увидеть меня такой.

– Прекрати, – отмахнулся мужчина, – тебе не за что извиняться. Думаешь, я не человек? Я тоже знаю, что такое боль и неприятие. Только мои поиски были несколько иными.

Меня словно толкнуло изнутри. Я вздрогнула.

– Ты искал смерти, как я – любви?

Он криво улыбнулся.

– Будь я чуть слабее, нашел бы, наверное… А так… Находили другие.

***

Когда солнце недвусмысленно намекнуло на скорый уход за горизонт, пришлось покинуть остров. Мы не умолкая говорили о том, что происходило с нами, как мы мучились, не находя себе места в мире, как тяжелы и муторны были метания в разные стороны… Боль у нас была разной, но в основе лежало одно и то же – неумение понять и принять себя, полюбить то, чем мы являлись.