Стихийная терапия

Большие руки экзотического красавца свободно лежали на подлокотниках кресла, осанка была расслабленной, чуть ленивой, если так вообще можно сказать об осанке. Все его тело, казалось, излучало негу, только глаза были цепкими и неотрывно следили за мной.

– Даже не собиралась, – ответила я, лишь бы что-нибудь сказать. Я так давно ни с кем не разговаривала, что звук собственного голоса показался мне чужим. И иноязычная фонетика только усилила это ощущение.

– И хорошо, – продолжил беседу незнакомец. – Мне было бы обидно потерять такой отличный шанс на общение с живым человеком.

Он с прищуром посмотрел на меня, и отчего-то стало неуютно. Только пару секунд спустя я поняла, в чем дело – на мне была только полупрозрачная сорочка, и она практически ничего не скрывала. Впрочем, чего стесняться, если мой визави и сам был почти раздет – кроме широких светлых штанов и туфель вроде моих, на нем ничего не было, только голую грудь украшал висящий на кожаном шнурке металлический кулон, что-то вроде стилизованных язычков пламени.

И, несмотря на неловкость ситуации, я не могла не признать, что мужчине такой образ был весьма к лицу.

– Хотя… – протянул он, не дождавшись реакции, – я не совсем уверен, что вы живой человек. Скорее похожи на духа воздуха, этакую вечно юную сильфочку…

Мужчина негромко засмеялся, не отводя от меня темных глаз, и звук его смеха прогнал прочь стеснение. Какого черта? Я скользнула к столику и заняла второе кресло. Окинула взглядом разнообразие блюд, почувствовала, как отозвалось проголодавшееся за ночь тело, облизнулась.

И бросила, повернувшись к соседу:

– Ну, если я сильфа, то вы не кто иной как джинн.

Мужчина снова рассмеялся.

– Так тому и быть, – согласился он. – Присоединяйтесь к одинокому завтраку джинна.

Долго уговаривать не пришлось, я набросилась на еду так, словно за время моего заточения в замке меня ни разу не кормили. Джинн сидел рядом и тоже отдавал должное чудесным угощениям, которые нам подали. И все равно за едой мы не переставали разговаривать.

Он пытался выяснить у меня, что я знаю про место нашего заточения, я расспрашивала его. Не понадобилось много времени, чтобы понять, что оба мы – только пленники, и наш общий статус, казалось, несколько сблизил нас. Общая проблема, общее положение, общие вопросы и такое же общее отсутствие ответов быстро сократило дистанцию. Чуть позже случайно выяснилось, что он и по-русски прекрасно говорит, и вот мы уже вместе смеемся над чем-то, перейдя на ты.