Возьми его, девочка!

– Он гуляет днем или ночью? А если кто-нибудь случайно окажется там в то же самое время?

– Если кто-то окажется там в то же самое время, – сухо произнес Нэйджел, сделав ударение на слове «кто-то», – я ему не завидую. В лучшем случае он заблудится, и его кости отыщут лет через двести-триста. В худшем же, – он усмехнулся, глядя на Рэя с неприкрытой угрозой, – Нессарх сделает все, чтобы избежать нежелательной встречи, но если его попытаются преследовать, убьет, просто поцарапав. Его кровь ядовита.

– Ядовита? – Рэй почувствовал, что земля уходит из-под ног.

– Он больной человек, – сказал Нэйджел очень тихо.

И не добавил больше ни слова.

Непредсказуемый, одаренный, опасный – день за днем он пребывает здесь, в этих подземельях, между мальчиком и калекой… Рэй имел весьма смутное представление о том, чем занимается Нэйджел в те дни, когда не сопровождает его или другого ученика к верхнему ярусу Поющих Галерей, но видел его идущим либо туда, либо оттуда, довольно часто.

Когда ученик или проситель ступает во тьму таинственных покоев, где возлежит в своем кресле Нессарх, проводник остается снаружи, а когда выходит, проводник уже снова там. Но беседа иной раз длится часами! Не может же он часами стоять и ждать. Возможно, даже наверняка, он уходит и занимается своими делами до тех пор, пока не приходит время сопровождать гостя наверх. Но как он определяет, что время пришло?

– Кто это был? – спросил Рэй, стоя на почтительном расстоянии от провала и рассматривая свою руку, обожженную дыханием призрака.

Нэйджел медленно сгреб со лба светлые волосы, такие же светлые, как у Сейзмире, шагнул к парапету, взялся руками за перила. Вся его поза выражала печальную задумчивость. Внезапно он нагнулся и бросил в пасть гигантской трещины несколько злых, отрывистых фраз на чужом языке. Снизу донесся страдальческий стон.

Рэй провел языком по пересохшим губам. Сердце стучало так, что было трудно дышать.

– В этой камере содержался магистр второй ступени Ордена Храма Двуглавого Змея, – заговорил Нэйджел ровным голосом, продолжая смотреть вниз. – Его допрашивали два с половиной месяца и все без толку. Наконец вожди обратились ко мне. – Нэйджел обернулся, и Рэй увидел его улыбку, жесткую как лезвие. – В тот же день он заговорил и говорил без передышки дней шесть или около того. Я не знал, как заставить его замолчать. – Он засмеялся.