Утомленная Луна

Ханна вспорхнула, взлетела на высокую сосну, а я, ступая босыми ногами, зашагала к погосту.

Тропинка, хоженая мною не раз, петляла среди деревьев. То проседала, то поднималась, изворачиваясь змеей. Подгоняла поспешить успокоить мертвых. Лес шептал об упущенном времени. «Замешкалась ты. Плохо. Нехорошо».

Зверье попряталось, скрылось в норах, берлогах, за широкими листьями. Чует пору нелучшую, время ночное.

– Что притихли! Иду я, иду!

Белка нос из дупла высунула, проказница, не боится. Знает, не трогаю я живность лесную без надобности.

Вчера орехов мне натаскала и шишку кедровую принесла, а я в благодарность сушку яблоневую ей оставила. А вот зайцу не повезло, лапу ранил, что не вылечить, пришлось заколоть, не мучить животное, а мне бульон наваристый будет. Лиса из-за бурелома хвостом рыжим вильнула, а за пнем корявым иголки ежа блеснули. Провожают до границы, за которой нет счастья, боль одна и терзания.

Из раза в раз одно и то же. Нет мне выхода из тени ночной. Держит узницей, не пускает.

Деревья расступились, открывая могильник. Поляну неживую. Очерченную силой моей. Сдерживающей мощью лунной отмечены символы жизни по стволам деревьев. Не дают разрастись смраду усопших. Гниющему тлену и желаниям мертвых. Погибель несет мир загробный, не сулит блага стороне света.

Века стелются чередой, а мир неизменен. Там, за гранью, где жизнь кипит настоящая, сменяются поколения. Только свет все так же пополняет ряды мертвых. Присылает израненные в сраженьях души, измотанных пленников своих неудач.

Обреченных на скитания в сумерках вечных. Извращенные, жуткие страхи души не дают уйти, переродиться. Здесь и встречаю их я, пришедших из мира живых.

Законы вселенной смеются: «Свет хорошо, тьма коварна». В то время как белый день порождает черноту в человеке. Не справившись с роком в мире, мертвые влачат жалкое существование, пытаясь прорваться обратно, завершить неоконченные дела.

Хрустнула сухая ветвь сосновая. Упала передо мной, перекрывая путь.

– Началось.

Бунтуют серые тени, не пускают к себе. Босыми ногами я провела по опавшим осенним листьям. Очертила круг и достала щепотку трав из мешка.

– Сохрани, сбереги, скрой от глаз. Мир защити, – зашептала и подула на ладонь, развевая полынь, розмарин, лавр с лавандой.

Ветер подхватил истолченные травы, закружил в воздухе запах душистый. Успокоил на время силу мертвую.

Вышла смело из круга и ступила на землю покойных.