В стране слепых я самый зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. Том 3. Накал

– Здесь так хорошо, скоро будут видны звёзды… – сказала моя упрямица.

– Идёмте, я сыграю на клавесине, – повторил я.

– На чем ты сыграешь?! – конечно, Таня удивилась.

– Ничего особенного, здесь есть клавесин, и я умею на нём играть. Да-да, милая, я полон сюрпризов, – улыбнулся я. А потом посмотрел на остальных: – Хотите, позабавлю?

Все, конечно, захотели, и мы расположились в музыкальной гостиной, которых тут было несколько, в одной из них и стоял тот самый клавесин, и я почувствовал себя каким-нибудь Вивальди или Моцартом, дающим камерный концертик перед узким кругом аристократов, пока играл, мне даже казалось, я сейчас обернусь, а на меня смотрят атласные куколки в пудреных париках и мушках.

Угостились напоследок ликёром с карамелизированной грушей, на этом и проводили наших гостей, с обещанием посетить их тоже на днях. Они отправились восвояси, их вилла начиналась как раз за оградами нашей.

– Придётся нам тоже в гости к ним идти? – спросила Таня, когда мы сели в полумраке на террасе в уже по-настоящему ночном ароматном саду.

– Не хочешь? – я посмотрел на неё.

Таня спустилась в кресле так, чтобы смотреть в небо, где мерцали уже звёзды.

– Не знаю. Надоели все, никого видеть не хочу.

Я улыбнулся, я чувствовал то же. Мы посетили Вальдауфов, конечно. Их вилла была несравненно скромнее нашей, но довольно красивая тоже, намного моложе, я думаю, века восемнадцатого, когда наша современница той самой Симонетты и Боттичелли, но их была уже хорошо обжита и довольно уютна, они ведь жили здесь уже больше года, то есть Вальдауф наездами, потому что перемещался по Европе, где проходили его выставки и продавались его работы с большим успехом, и Москве, куда он ездил работать, потому что как он выразился: «Как это ни странно, но в этом благодатном краю я растекаюсь под солнцем как мороженое и ничего не хочу делать, до того мне здесь… хорошо, – он посмотрел на Марину.

 – А в Москве я на своей планете: кровь быстрее бежит по венам, я сразу молодею и хочу творить. Мой город. А здесь, наверное, надо родиться, чтобы стать здешним живописцем. Я нездешний, я – русский», и засмеялся, намекая, видимо на свою фамилию, хотя никто из нас его немцем, даже наполовину, не считал.

Оставшиеся до отъезда дни мы с Таней провели за рулём автомобиля. Она так и сказала:

– Знаешь, что, милый, подарил машину, научи водить.