В стране слепых я самый зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. Том 3. Накал

Но у нас… Откуда они черпают вдохновение? В чём?

Она говорила с легкой улыбочкой, которая, кажется, не предполагала серьёзности, на самом деле заключённой в её словах, или сама Марина произносила их не от себя, прочла где-то или услышала. Было не похоже, что это ей собственные мысли.

– На любом камне может вырасти цветок, – сказала Таня. – И под снегом всегда остаётся живая трава.

– Да-да! – радостно проговорила Марина, и я уверился, что то, что она сказала чуть раньше, не плод её собственных размышлений.

 – Я слышала, есть такой цветок, он растёт на голом камне. Эй… эйли… Вольдемарчик, как он называется?

– Эдельвейс, Мариночка, – улыбнулся Вальдауф. – Но эдельвейсы растут только на Кавказе.

– В самом деле?! Вот это да! На нашем Кавказе! – засмеялась Марина. – Ну хоть что-то у нас есть, чего нет у них тут! А вы надолго здесь?

– Через неделю у Тани начинаются показы в Париже, – сказал я. – А я домой поеду.

– Как же вы оставите жену одну?! Нехорошо, неправильно, – покачала головой Марина.

 – Танечка, какая у вас интересная работа.

– Это правда, – улыбнулась Таня.

– А картины… не пишете больше?

– Обязательно. Я тут сделала серию иллюстраций, хочу попросить вас, Валерий Карлыч, взглянуть.

– С удовольствием, – кивнул Вальдауф. И добавил, обращаясь ко всем нам: – Знаете, каждый раз, когда вижу работы моих учеников, боюсь заметить, насколько они переросли меня, а я сам устарел.

– О нет! Это невозможно, ты – гений! – воскликнула Марина вполне искренне.

Вальдауф, шутя, поклонился, раскинув руки в стороны, как на сцене.

– Рекомендуюсь, гений.

Между тем принесли сабайон и семифредо. Всё это замечательно вкусно готовил тот самый повар, которого я нашёл в Милане и уговорил пожить на нашей вилле несколько недель за баснословные деньги. Но, хотелось порадовать себя и немного откормить Таню после болезни. Названия всех этих местных блюд и их вкус мы выучили быстро, чтобы так же быстро и позабыть.

Ароматы вкуснейших десертов витали над столом, ароматы сада, погружающегося в вечер неторопливо, будто в вальсе, увлекаемые ласковым ветерком кружились над нами.

Дневное щебетание, похожее на наш неспешный разговор, стало меняться на вечернее, оно больше наполнено страстями, чем дневные светоносные трели, всё громче стрекотали цикады, только набирая силу.

– Может быть, перейдём в дом? – сказал я.

– О, да, а то уже начинает темнеть, – растерянно обернулась Марина.