В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. том 4. Кровь

Здесь было тепло, пахло сигаретами, Таниными духами, кожей… Здесь пахло той жизнью, что была до сих пор. А теперь… как теперь? Продлится она или я… не смогу жить так же?

А как можно смочь?

Я достал телефон и, кое-как попадая пальцами в кнопки, набрал Таню. Она ответила сразу, и голос её был взволнован.

– Марик, ты где? Что случилось? – сразу почувствовав, что-то неладное. Не раз бывало, что я приходил очень поздно, и она не волновалась, а сегодня вдруг такой голос, будто почувствовала, что со мной что-то произошло.

– Т-тан-нюша… т-ты дома?

– Конечно дома, первый час ночи…. – проговорила она. А ведь ответила сразу, значит, не спала, волновалась за меня. – Что случилось? Что с тобой? Что ты молчишь? Тебе нужна помощь? Скажи, что…

– Н-ни-и-ч-чего… я щас…п-приеду.

Трясущимися руками я закрыл дверь, завёл машину и тронулся с места. Даже город перед моими глазами был теперь не тот, даже моя Москва, где я живу всю мою жизнь, все её улицы, небо над ней, что казались неизменными, несмотря ни на что, теперь будто были совсем иными, другого цвета и формы, других звуков, другого запаха…

Дом, который я помню с детства, подъезд и лестница, наша консьержка, та же, что и двадцать лет назад, но всё будто иное, даже её, дряблое красноватое лицо, выглянувшее в окошко и поздоровавшееся со мной, словно оно было само по себе в этом маленьком окошке её конторки.

Таня…

Она открыла дверь ещё до того как я достал ключи. Таня… ты… такая же? Таня… я почти не видел её, она шагнула навстречу мне и я просто упал в её объятия, не чувствуя ни ног, ни вообще своего тела.

Но Таня та же. Её милый и нежный аромат, её такое небольшое, но сильное и гибкое тело, как зелёное деревце удержавшее меня, почти повалившегося на неё.

– Всё-всё… Марик, всё в порядке, ш-ш-ш… – как ребёнку прошептала она, заводя меня внутрь.

Что было дальше, я вообще не запомнил, словно её прикосновение отключило меня от всего внезапно ставшего не моим, от всего враждебного, чуждого, непонятного, давившего на меня мира…

И когда я проснулся утром, Таня была прежней, моей женой, моим самым близким человеком, и мир снова стал тем же, что всегда, потому что она была рядом, наш дом тот же.