В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

 – Ты хочешь, чтобы твоя сестра рассказывала в суде, а значит, на весь свет о том, как она «совершала неоднократные половые акты» с Бадмаевым? Чтобы удалось спасти Марата, процесс должен быть придан максимальной огласке. А даже если бы Таня не была известна всем, она должна рассказывать, что она потаскуха малолетняя?

– Полегче! – сказал я. – О Тане говоришь.

– Вот именно… о моей жене, – обессиленно проговорил Лётчик, снова усаживаясь в продавленное кресло. Вот дорогая гостиница, а всё старое, ещё совдеповское, скупердяи… – Не надо, чтобы Таня вообще появлялась в суде.

И без её свидетельства легко доказать, что Бадмаев невиновен. Тем более что всё прокурорское начальство давно сменилось, Никитский… тоже сменился… Так что заинтересованных скрывать истину о том расследовании не осталось, и противодействовать никто не будет. Опять же модный тренд – при советском союзе творилось беззаконие, теперь же демократия и справедливый суд.

– Тренд он всегда модный, незачем добавлять, – проговорил я. – А то получается модная мода.

– Ох, ладно… – устало отмахнулся Лётчик. – Не умничай, писака.

Вот в этот момент и позвонил Марк. Уже когда я услышал его голос в трубке, у меня в голове загудело, а когда я назвался, я… Собственно говоря, я не знаю, что произошло, когда я пришёл в себя, обеспокоенное лицо Лётчика скорчилось надо мной.

– Слава Богу… Ты… это… Платон, спать надо. И есть. Ты вон больной совсем с этим журналистским расследованием, – участливо проговорил он, и я почувствовал, что он держит мою голову.

Я поднял руку, пощупать затылок, который стал болеть, там возвышалась громадная шишка.

– Я что… в обморок упал? – спросил я, садясь на полу, и прижался спиной к краю дивана.

– Упал, – он по-прежнему с беспокойством смотрел на меня.

– Я, по-моему… как это говорят… не только упал, но и… это Марк звонил сейчас.

– Кто? – Лётчик посмотрел на меня.

– Муж твоей жены, – сказал я, надеясь, что Лётчик сейчас скажет: «успокойся, померещилось тебе».

Но он не только не сказал так, он воодушевился:

– И что он сказал? Таня у него?

Я долго смотрел на него и думал, кто из нас двоих сошёл с ума, я или он?

– Лётчик… а ничего, что он покойник?

Но Лётчик повёл себя ещё страннее.

Он сел, немного смущённый, провёл по волосам, и снова посмотрел на меня.

– Вообще-то, нет.

– Что, «нет»?

– Не покойник. Он жив. И, думаю, уже совершенно здоров.

– Чи-во?..

И тут Лётчик рассказал, как он встретил Марка в Чечне два месяца назад.