В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

– Охренеть… и молчал.

– Вообще-то ты послал меня на хрен, не помнишь?

– Потому что ты мудак.

– Зато я позвал на помощь того, кто, действительно, сможет спасти Таню. Пока мы с тобой думаем, как вытащить Марата, он вытащит Таню. Может и вытащил уже. У него, знаешь, какие люди в руках? Нам не снилось.

Я смотрел на него. Нет, он не понимает…

– Но если Марк жив, у тебя прав нет. Ни на Таню, ни на сына. Или тебе и не надо? У тебя ведь ещё пара жён и детей где-нть сидят.

– Сидят-сидят.

– Господи… феноменальный дурак.

Он убьёт тебя, кретин.

– Конечно, – спокойно сказал Лётчик. – Но вообще, я долго буду жить. Я так думаю.

– Он думает… – я поднялся.

Лётчик вытащил откуда-то из кармана на груди блистер с таблетками и дал мне одну.

– Выпей. И вообще, Платон, здоровьем заняться тебе надо.

– Ладно тебе умничать-то… – я выпил таблетку. – Что хоть пью-то?

– Тебе название скажет что-то? – хмыкнул Лётчик, высокомерит ещё.

– Не умничай. Марку позвонить надо.

– Позвони.

Я отыскал телефон на полу, хорошо, что не разбился.

Марк ответил сразу.

– Да, Платон. Я в Петербурге, как и ты. В «Англетере»…

– Марк… как… как это может быть?! – в восторге произнес я.

– Да в общем-то… Слушай, Платон, я сейчас… немного занят, давай встретимся завтра. Хоть утром. Приходи сюда, в «Англетер», скажешь на ресепшене, кто ты, тебя проводят.

Марк отключился, а я долго смотрел на экран, где светилось его имя, я не удалял его номер из памяти телефона, потому что не поднималась рука.

И вот, поди ты, он ожил…

– Он в «Англетере» в соседнем доме, Лётчик.

– Таня с ним? – спросил Лётчик.

Я покачал головой.

– Нет. Я не знаю… Он сказал, завтра…

– Что будет завтра?

– Вот и посмотрим… Он ведь о ребёнке ничего не знает.

– Знает, – сказал Лётчик.

– Это ты так думаешь, или…

Он пожал плечами.

– Завтра и узнаешь.

А я надеялась, что увижу Марка сегодня. Уже сегодня. Когда мы вышли гулять с Фомкой, потому что, несмотря на слабость, я не могла сидеть взаперти.

Фомка хороший парень, добрый и не такой деревянный как остальные братки Паласёлова. Наутро той «чудесной» ночи, когда проснулись, принесли завтрак, пришёл и Фомка, увидел весь разгром в номере, и пока мы переезжали в другой, вился вокруг меня с виноватым видом, пока не сказал тихонечко, помогая мне собирать мои вещи:

– Татьяна Андревна, я не говорил Максу про того парня в вестибюле, это…

– Неважно, не думай.