В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

Я обрадовался было, а на другой день её там уже не было. И где она теперь, я пока не знаю.

– Я знаю, – сказал я. – Она в плену. Я не знаю у кого, и пока не знаю, с какой целью, но точно знаю одно: она в плену и зовёт на помощь.

– Что… вас?! – изумился Борис, и собрался было спросить, неужели Таня знает, что я жив.

Предвосхищая его вопрос, я покачал головой.

– Был бы я рядом, этого бы не произошло, – убежденно сказал я.

Борис не стал спорить, потому ли, что вообще не осмеливался на это или потому что я был так уверен в том, что говорю, неизвестно, но для меня это было и неважно.

Всё, что рассказал Борис, только подтверждало то, что Таня в плену, а значит, надо лететь в Питер, чтобы со всем этим разобраться, издали не удастся. Жаль, что у нас было так мало информации, придётся импровизировать.

И полетели мы на север, а надо сказать, за почти год этой жизни между блокпостами, базами, лагерями, сёлами и гостиницами новая реальность так и не стала привычной и нормальной для меня.

Я жил как бы между прошлым и будущим, потому что настоящее своей жизнью я не воспринимал. До сегодняшнего дня, пока мы не приземлились в Пулково.

И под свинцовым питерским небом я почувствовал себя прежним, тем, в чьей жизни нет ничего дороже, милее и важнее, даже больше, чем Таня. Я не думал сейчас ни о том, что без меня она родила ребёнка, что жила с каким-то мне неизвестным человеком, что, она не знает, что я жив и не ждёт моего появления и, возможно, вовсе не обрадуется ему, мне было важно, что она жива и что она моя жена, и мы снова будем вместе, потому что это хорошо и правильно, и пора вернуть нормальность в мою жизнь.

И всё же летел я не с пустыми руками, а вернее, не с пустыми мозгами, за полтора часа перелёта, я успел переработать информацию, которую мне дал Радюгин и Борис. Радюгин всё о питерских группировках, их взаимоотношениях, делах, всей их межвидовой борьбе, и сращением с властными структурами, кое-какой информацией я обладал и сам, иначе как бы я вёл мои дела столько лет, но моя была сухой и исключительно утилитарной, не насыщенной эмоциями взаимоотношений, в том числе и семейных, что для меня раньше не было важно, а теперь могло иметь решающее значение.

Борис был несколько расстроен тем, что упустил Таню, как он выразился, «буквально из-под носа увели, вчера была, с утра – нет. И как опоздать мог, не понимаю. Кстати, того, что в петрозаводских сберкассах ваши деньги снимал, я так и не видел.