В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

– Так любишь её? – тихо спросил я.

Марк посмотрел на меня молча.

– Знаешь, Марк… ты для меня настоящий мужик. И ты прости, что я… это я… меня тут контузило в Чечне летом, вот я и… поглупел как-то, – я провёл рукой по лицу. – Ох, нет, просто я дурак. Растерялся, наверное. Ты пойми меня, я тебя похоронил. Я её похоронил… Ты представить не можешь, что это… и сейчас я… растерялся. Прихожу, тут вон… раскидано всё. А потом ты из душа… Я и подумал, мало ли… целый год прошёл…

– А ты не думай больше. У меня такого быть не может.

Я видимо родился только для неё… – он улыбнулся вдруг, становясь прекрасным как весеннее утро, и прислушался. – Встала, слышишь? Воду в душе включает, подождём…

Я ничего не слышал, вообще не понимаю, что можно слышать, с улицы шум, да и двери закрыты.

Марк встал и позвонил, чтобы и для Тани принесли завтрак.

– Что принесли? А… да-да, пусть поднимаются, – он положил трубку и, посмотрев на меня сказал: – Танины вещи привезли.

– Откуда? – удивился я.

– Из «Вавельберга», – ответил Марк. – Ну там…

– Это там её… держали? Фешенебельный отель, – я качнул головой.

– Зиндан, Платон, это не всегда дыра в земле с окошком в небо, – серьёзно сказал Марк, открывая двери, потому что снова постучали.

Внесли много пакетов, отдельно Марку в руки отдали пакет с ювелирными футлярами и паспорт.

– Других документов не было? Свидетельства о рождении ребёнка? – спросил он.

Посыльный покачай головой:

– Это всё, Марк Борисович.

Одежда, украшения, а из документов только паспорт.

– Спасибо, – кивнул Марк.

– Так ты знаешь о ребёнке? – удивился я.

– Я и о Марате Бадмаеве знаю, – сказал Марк, посмотрев на меня.

– Что ты о нём знаешь?

– Что они были вместе эти месяцы. Можно понять, красивый мужик… У тебя сигареты есть?

– Да нет, – отмахнулся я. Ничего он толком о них с Таней не знает. – Бросаю я.

– Ох… – Марк провёл ладонями по волосам. – Ещё и сигарет нет… я тоже бросаю.

– Слушай, Марк… я всё думаю, ты готов терпеть измены, всех этих Боги, Вальдауфов, потому что у тебя стоит только на неё? – я задал вопрос, который всегда волновал меня.

 – Или… почему?

Марк открыл Танин паспорт, удивлённо пролистал. И сказал довольно холодно, не глядя на меня:

– Вставать, Платон Андреич, может на кого и даже на что угодно, у людей от хорошей музыки и то встаёт. Нет, дело не в физиологии. Дело… совсем в другом… А потом, Таня никогда не изменяла мне.