В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

Что моё, то моё, этого никто у меня не возьмёт… Вопрос, что я могу дать ей, чего не может больше никто. Что я могу сделать, чтобы она не оставила меня… почти ничего… Странно, паспорт новый, – он посмотрел на меня.

– Ну, рожать надо было, а как без паспорта?

– У неё был паспорт… Впрочем, Борис говорил что-то… там пожар в её доме был в Шьотярве… И всё же, Платон, где ребёнок? – он снова посмотрел в паспорт. – Владимир, 31.08. 2000 года рождения?.. Ты его видел?

– Видел.

– Похож на Книжника?

Я пожал плечами:

– Марк, он новорожденный был тогда, как тут понять… светлый мальчик – да.

Он закатил глаза со вздохом:

– Господи… если б мой… нет. Я не спал с ней с того октября. Так что мой сын родился бы где-нибудь в июне, ну, в июле. А тут… тридцать первое августа.

Марк нахмурился.

– А почему ты сказал… почему он должен быть похожим на Бадмаева?

Ох, не мой сегодня день, что не скажу, всё невпопад, в отчаянии подумал я. Но делать нечего, как говорится, пришлось объясняться.

– Ну… – мне так хотелось уклониться, не отвечать, но Марк смотрел какими-то тёмно-серыми глазами, и пришлось срезаться. – Таня была когда-то беременна от него.

Марк смотрел долго, будто вспоминал. Значит, Таня рассказывала ему о Марате. Потом кивнул, отворачиваясь.

– Вот как… вот это, кто такой, значит?.. Всплывают старые скелеты… первая любовь из юности. А я думал, только Книжник был её любовью… – и снова посмотрел на меня. – И что, она его любит до сих пор?

– Кого?

– Кого… Бадмаева, ясно.

– Господи, да нет. И тогда не любила. Нет.

– Ну да… не любила, а дети получаются.

– Уж это я знаю, можешь мне поверить. Не любила и тогда, произошло всё случайно, подстава, а теперь… Он только друг для неё. Такой… верный друг

Марк вздохнул. Вот конечно, «я не ревную, мне всё равно, не важно…», а чуть немного засквозило, ты почувствовал, хмуришься. Каждый, кто любит, ревнует.

– «Друг»… ты что, веришь в дружбу между мужчинами и женщинами?

– Ну что мне верить, в воскресной школе, что ли? – усмехнулся я.

Марк взглянул на меня, будто хотел убедиться, что я не лгу.

– И всё же, где малыш? Где маленький Володя? – спросил он снова.

Мне понравилось, как он назвал его, не просто ребёнок, а малыш, и по имени, хотя, не думаю, что ему было легко его произнести, это имя. В этом было что-то нежное, отеческое даже.

– Я не знаю. Этого даже Марат не знает.