В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Том 3, часть 4

– Что ты всё смеёшься, Господи? Обхохотался… – разозлилась я.

– Потом скажу.

– Ну, я представляю… – я потрогала голову, волосы сбились, я пригладила одной рукой как могла. – Почему я голая-то?

– Тань, ты ерунду-то хоть не спрашивай, – улыбнулся он, и протянул руку к моей голове, помогая пригладить волосы.

– А… меня когда в палату переведут? – спросила я, снова отодвигая его руки. – И вообще, одеться бы…

– Всё будет, не переживай. И в палату, и одеться.

– Лётчик, принеси какую-нибудь одежду, а? Хоть страшную, хоть какую… не могу я так, совсем… как труп в морге, невозможно… – я посмотрела на него, мне страшно подумать, как я выгляжу.

Я вижу, какие тощие руки, торчат локти, запястья, всё какое-то синее, я стала ещё худее, чем была до операции, и лохматая, и совершенно обнажённая при этом, это уже даже не цыплёнок из советского гастронома…

Валера как-то болезненно поморщился:

– Ты не говори так… не понимаешь, – сказал он.

– Всё я понимаю, подумаешь, – фыркнула я, куда там, тоскующий влюбленный, осточертело притворство и хитрые ходы, рассчитанные на доверчивую дурочку Таню Олейник.

 – Пожалуйста, принеси, хоть что-нибудь одеться… и, Лётчик, почему так болит живот?

Он посмотрел мне в глаза и тут же отвёл взгляд, бледнея.

Это показалось мне странным, и вообще была какая-то странная мокрота у меня между ног, я заглянула под простыню, которой я была укрыта, месячные начались… странно, живот у меня прежде от этого не болел. Во только месячных сейчас мне, беспортошной, и не хватает.

– Лётчик… – смущаясь, я съехала пониже, сжимая бёдра. – Слушай… я не знаю, я просто… а тут…

– Ладно, я понял, не заикайся, сейчас я придумаю что-нибудь, – сказал он, оборачиваясь по сторонам. – Обход проведут и переведут тебя в палату, потерпи. А одежду я тоже принесу.

В груди всё как-то шумно лязгало, Лётчик хотел было отойти, но я взяла его за руку.

– Слушай… а оно должно так греметь? – негромко спросила я.

Он улыбнулся, оборачиваясь, пожал мне пальцы.

– Ты привыкнешь.

Я закрылась страшной простынёй до подбородка и думала, будут ли меня ругать за то, что я изгваздала им всё бельё кровью, с другой стороны, я ведь не нарочно…

Через пару минут ко мне подошла медсестра и, наклонившись, вполголоса спросила:

– Месячные у вас, да?

Я кивнула. Тогда она дала мне тампон тихонечко.

– Помочь вам? – участливо спросила она.

– Ох, нет, спасибо, – улыбнулась я.