В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Том 3, часть 4

Санитарка жутковатого вида бабуся, ростом, наверное, не выше второклассника, с длиннющими красными руками, кажется, она легко могла бы передвигаться, опираясь на эти руки, она улыбнулась, показывая железные зубы.

– Та-аня, это хорошо. А я думала, может, нерусская, – улыбнулась она, выставляя со своего жестяного столика тарелки с кашей, булкой, маслом, с бокалом с чем-то вроде кофе с молоком, по крайней мере, напиток пахнул именно так, как в детстве, в больницах пахло это жуткое пойло, которое, впрочем, нравилось мне.

Мне вся эта ужасная больничная еда нравилась.

– Почему? – удивилась я странному предложению бабуси.

– Заграничная какая-то, – она улыбнулась, подавая мне алюминиевую ложку. – Красивая.

Я улыбнулась, ну, уж, красивой меня сейчас было назвать очень сложно. И за это я была благодарна ей.

– Спасибо, – сказала я. – Но русские – самые красивые и есть.

– Это так. Только не самые богатые, – и она подмигнула мне.

– Наше богатство не в карманах, – сказала я, и с удовольствием вдохнула запах каши, овсянка, в середине её склизлой лужицы плавилось масло.

Я люблю класть много масла в кашу…

– То так… но и в карманах хотелось было, чтоб звенело погуще.

– Всё равно достаточно густо не бывает, – сказала я, и съела первую ложку.

– Это да… Ну ешь, Танюша. Всё, чтоб съела, бухенвальд. В час принесу обед.

Но до часу мне предстояла ещё перевязка, и я спросила медсестру, которая снимала мне повязку, пока не пришёл Геннадий Фёдорович:

– А можно мне позвонить откуда-нибудь?

– Конечно, вы потом на пост подойдите, там таксофон есть, я покажу.

– Таксофон… это, конечно, прекрасно, но… у меня нет денег.

Она посмотрела на меня.

– Ко мне подойдёте, я вам дам позвонить.

– И ещё… – я понизила голос. – У меня… ничего нет, а у меня… месячные. Вы поможете мне как-нибудь?

Она кивнула:

– Постараюсь.

В общем, после перевязки меня пустили в душ, и снова снабдили тампоном, которые, я, кстати, всегда терпеть не могла, пользовалась вынужденно во время показов, если случалась необходимость.

Ну, а после купания, чувствуя себя значительно лучше, даже в страшнейшем халате, я, наконец, позвонила Марку.

– Марик, наконец-то… ты в Москве?

– Господи, Танюша… – изумлённо проговорил он. – Ты… почему ты звонишь? А мне… никто не сказал ещё сегодня утром, что тебя перевели из реанимации… Сказали, без перемен… Боже мой… я немедля приеду.