В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Том 3, часть 4

Таня обернулась, когда я вошёл, подняла руки к волосам, собираясь убрать их под резинку, но я подошёл, обнял её, зарылся лицом в их нежный шёлк.

– Танюша… милая…

Она обняла меня, тихо смеясь:

– А ты будто неделю отсутствовал.

– Да больше… Каждая минута без тебя как год.

Она засмеялась уже смелее:

– Ну, тогда ты редкостный долгожитель.

– Всё смеёшься над своим старым мужем, – я поцеловал её.

Я скажу. Я скажу всё, но не сейчас, она так мала в моих руках, она смеётся и шутит, она счастлива тем, что позади испытания, боль, опасность, что жизнь не закончилась, что её сердце, которое остановили и вскрыли, чтобы отремонтировать, снова завелось.

И сейчас я скажу ей, что сразу после этого из её тела украли то, что ей намного важнее и дороже всего остального? Дороже меня точно… Я скажу. Я всё скажу, но пусть окрепнет хоть немного. Пусть хотя бы успокоится, разбить её радость моей тяжкой правдой сейчас я не хочу. Не могу…

Она попросила меня сдвинуть кровати вместе, и мы засунули, не раздеваясь, и обнимая друг друга, как когда-то, когда мы так спали, не познавая друг друга, как муж и жена, тихо обнимаясь во сне.

Утром над нами добродушно посмеялась Анна Ивановна, что приносила Тане завтрак. Потом её повели на анализы, на какие-то обследования, я удивлялся лёгкости, с которой она снова двигается, будто ничего и не было, будто и не было такой операции, будто бы неделю назад я не привёз её сюда, всю в крови, вытекавшей из её рта… Это казалось неправдоподобным.

С перевязки она пришла очень весёлой.

– Мне сняли швы, Марик! И шрам не такой уж и страшный. Они мне косметический шов наложили, он то-онкий. Правда, все равно пока страшный. Там зелёнка и… вообще. Пока не покажу.

– Что и сисечки не покажешь? – я, шутя, попытался забраться к ней под свитерок, целуя в шею и волосы.

Но тут Анна Ивановна привезла обед.

– Ох ты, безобразник, а, Марк Борисыч, – она оказала головой, добродушно улыбаясь. – Дай хоть мясцо-то нарастить жёнке, ты уж потерпи, молодик.

Мы засмеялись с Таней, я перестал забираться к её телу, но из объятий не выпустил.

– Так мы не виделись давно.

– Ну да, ну да…

Не успела Таня пообедать, а добрая Анна Ивановна и мне налила супа, сказав:

– Ну, а што? В буфет дрянной, какой потащишься, поешь нашего, больничного, не Бог весть… но здоровая еда. Только старшей не говорите, будет зудеть…

Посмеиваясь, мы сели обедать. Но Таню опять позвали на очередное УЗИ.