В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Том 3, часть 4

 – И… сразу видно, что богатый.

Помолчала с мгновение, оценивая результаты залпа, и договорила:

– И ещё сразу видно, идиллия у них.

– Всё? – спросил я. – Больше ничего сразу не видно?

– Что ты дурак, тоже сразу видно!

– Ой, ну началось… – пробормотал я и пошёл в ванну.

Но, к счастью, ничего не началось, маме хватило ума и такта не упоминать больше об этом. А дальше начались хорошие дни, то есть они оказались заполнены событиями, потому что приехали Анюта и Саша, и мы встречались каждый день, что требовало от меня концентрации и внимания.

Уже подросшим детям не хватает горок и мороженого, они хотят более изысканных развлечений, а мои ко всему прочему ещё и из Европы приехали со своей матерью, которая не захотела даже видеться со мной. К счастью.

Я смотрел на них, моих детей, которые росли теперь отдельно от меня, и поглядывали в мою сторону с изрядной долей, если не презрения, то скепсиса, что, в общем-то, нормально для подросших детей в принципе, но Саша был ещё маленький, и всегда был добрым мальчишкой, очень привязанным ко мне, но и он отвык за прошедшее время, а уж Анечка и вовсе переняла материнскую манеру говорить со мной, и считала, похоже, что всё, к чему я прикасаюсь, я порчу или разрушаю.

Теперь даже Альбина не может видеть меня, не испытывая рвотных позывов, а ведь когда-то билась за меня не хуже какой-нибудь Брунгильды. Ещё немного и ребята вообще перестанут воспринимать меня как отца.

– Аня, может быть, вы останетесь жить здесь, со мной и с бабушкой? – предложил я немного неожиданно даже для самого себя, а потом подумал, а что неожиданного? Я могу потратить золотой счёт на покупку квартиры, и…

Саша обрадованно подпрыгнул и бросился ко мне на руки, но Аня посмотрела свысока и сказала:

– Что, в твоей общаге?

– Почему в общаге? Я могу квартиру купить.

– Что ж не купил до сих пор? – фыркнула Аня, удивительно, мне казалось, я смотрю на Альбину, только удивительно похожую на меня, неказистую и толстоватую.

– До сих пор незачем было.

– Да что ты? – скривилась Аня.

 – Нет уж, папочка, мы в эту страну возвращаться не хотим. Здесь будущего нет.

Меня обдало холодом. Ну как это может говорить ребёнок пионерского возраста, девочка, русская плоть от плоти, как может так думать? Господи, и в этом виноват тоже я, что она уехала отсюда и я, именно я, позволил её матери влить в уши, и, может быть, даже в душу моей дочери эти чудовищные мысли и чувства. Неужели она так и будет расти с этим?

– Ты не права, Аня.