Говорит и показывает

Только мама очень стройная, тонкая, а Ю-Ю плечистый, весь из мышц, весь очень крепкий. И тёплый. А мама… мама прохладная.

– Ты – моя девушка, забыла, что ли? – засмеялся он, возвращаясь в кресло.

– Это конечно. Но если серьёзно?

Он пожал плечами, потихоньку переставая улыбаться.

– Может, я порочный? – я сказал это вполне искренне.

– Какой же ты порочный? Нет-нет! – Маюшка улыбнулась ласково.

– Ты необъективна.

Я встал, перевернул кассету с «Пикником». Сказал Маюшке, что на «Голубом Огоньке» был «Пикник».

– Правда? Раньше только во «Взгляде» показывали, теперь… Прогресс.

– Перестройка, однако. И плюрализм. И Мусоргский тебе и Шклярский.

– Что там ты ещё видел в «Огоньке»?

– Я не смотрел, Май. А это… будто форточку открыли, вот и заметил.

– А говоришь, порочный. Нет, Ю-Юшка… Скажи только, откуда ты столько денег берёшь? Вот сколько этот перстень стоит? – она разглядывает мой подарок на своей руке.

– Какая разница? Важно, что тебе нравится.

– Нет разницы, конечно.

Но расскажи, я хочу понимать. Про тебя понимать. Всё про тебя.

Я посмотрел на неё, ноги поджала в носочках пушистых, волосы на изгибах волн золотятся, и лицо прозрачное, будто этот свет из неё льётся, как из живой лампы. Про меня понимать. А если будешь понимать, не станешь считать меня чудовищем? Плюрализм, конечно и свобода мысли и слова, но… Я сам не считаю, что зарабатываю чисто и честно. Вроде и не делаю ничего, чего не делаю на работе каждый день, и всё же… Ну, ладно, понимать так понимать.

– Я – абортмахер, – сказал я и слежу, что же она скажет, как посмотрит. – Ну, и по мелочи, вроде трипперочков…

Маюшка наморщила носик от последнего слова. Но, ей кажется, что я не договариваю.

– Ты же и так делаешь это каждый день. И мама, но столько у неё нет.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся я. – Не знаю, что там у Лиды, но… она осторожная и осмотрительная, а так много не заработаешь.

Услышав последние слова, Маюшка нахмурилась:

– Так ты… Ю-Ю, ты… что-то делаешь э-э… подсудное?

– Врача в наше время можно осудить за криминальный аборт и за переливание несовместимой крови.

Но аборты, что делаю я, криминальны только потому, что они бывают не в больнице и без статистического учёта. В остальном, за свой профессионализм я отвечаю. Всё происходит так же, как в малой операционной, даже с соблюдением всех правил асептики и антисептики. Я, может и беспринципный, может и монстр, но не злодей.